Андрей Кириленко – об Олимпиаде, семье и завершении карьеры

Большой спорт №11(67)
Андрей Супранович

Лучший баскетболист России Андрей Кириленко всего год радовал болельщиков своей игрой за московский ЦСКА, а по истечении сезона вернулся в NBA. Напоследок АК-47 выиграл со сборной России бронзовые награды Олимпийских игр, после чего раздал несметное количество интервью. Понимая, что новоиспеченный центровой Minnesota Timberwolves устал говорить о баскетболе, журналист «Большого спорта» прокатился с Андреем на новом Hyundai и задал вопросы о семье, друзьях и увлечениях.

Во время Олимпиады ни одно из удмуртских изданий не обошлось без громких заголовков про «уроженца Ижевска». Вы ощущаете себя причастным к Удмуртии?
Несомненно, ведь я все же родился в Ижевске. Мои родители познакомились, когда учились в Ленинграде, там же поженились. После учебы отца забрали в армию, в спортроту, а мама поехала домой в Ижевск, где я и появился на свет. Вернулась же обратно еще до того, как мне исполнился год, так что в Удмуртии я провел совсем мало времени. Детство прошло в Питере. Но во мне течет часть удмуртс­кой крови, так что я совсем не против, когда местные СМИ вспоминают о моем происхождении.

Может, и пресловутый 47 й номер выбрали не просто так, а как дань уважения родине?
Признаюсь, что об ижевском происхождении автомата Калашникова узнал только постфактум, уже после того, как в Utah Jazz получил форму. В России я играл под номером 13, и во время драфта мне выдали майку с этими цифрами. Но когда я приехал в Utah Jazz, в команду перешел Джон Амаечи. На правах ветерана британец получил приоритет в выборе номера и забрал мой 13 й. Так передо мной неожиданно встал выбор, и другой одноклубник обратил внимание на то, что мои инициалы прекрасно сочетаются с числом 47. В тот момент мне было все равно, вот я и прислушался к совету.

Современные хоккеисты и футболисты на закате карьеры повадились рассказывать брутальные истории про невзгоды и лишения, которые их преследовали во времена становления в спорте. У вас есть что-то в загашнике?
Истории такие есть у всех, у меня, наверное, их чуть поменьше. Детство было вполне счастливым, учился в спортивном классе с очень дружным коллективом, мы пронесли эту дружбу сквозь года и до сих пор поддерживаем отношения. Атмосферой, которая меня окружала, очень доволен, не в последнюю очередь из-за того, что рос в спортивной семье: папа – футбольный тренер, мама играла в баскетбол, а потом работала учителем физкультуры. Да и дворовая компания была хорошая, мы не сидели без дела, гоняли мяч.

Спрошу про Олимпиаду. Как думаете, это были ваши последние Игры?
Передо мной большая дилемма. Я всегда с большим желанием откликаюсь на вызовы в сборную, очень хочу в ней играть и с удовольствием выступил бы и в 2016 м в Рио, и в 2020 году. Если бы можно было сыграть там сейчас, не было бы никаких вопросов. Но бразильская Олимпиада только через четыре года, а готовиться надо уже сегодня: находить мотивацию, усердно тренироваться, держать кондиции. К сожалению, все это отнимает меня у семьи, с которой я провожу не очень много времени, что никого не устраивает. Хочу тратить на близких все свободные минуты, ездить в отпуск летом, которым в предыдущие годы приходилось жертвовать из-за игр сборной. Так что пока не готов сделать этот тяжелый выбор.

Фанаты раздражаются, когда слышат о наших зарплатах. Но они забывают, что нам платят не только за игру на площадке. Любой баскетболист – прежде всего продукт, такой же, как газета, журнал или автомобиль. И этот продукт продается во всем мире. Деньги платят именно за него. Величину же гонораров определяет рынок

Предположим, что в Рио вы не сыграете. Есть ощущение, что закончили свои олимпийские походы на мажорной ноте? Или все же несостоявшееся серебро слегка нивелирует успех?
Мы были очень счастливы. Да, может, могли сыграть получше и в полуфинале, и в решающей встрече, но результат все равно восхищает. Мы и так прыгнули выше головы. К тому же всегда приятнее завершать турнир победой, что нам точно бы не удалось, окажись мы в финале. Посмотрите, после победы американцы вели себя сдержанно, ведь на них заранее повесили золото, да и испанцы не ликовали – после поражения это нелегко. Только одна сборная России прыгала от счастья, когда разгромила Аргентину. Мы порадовали не только себя, но и родственников, и болельщиков, так что нет оснований быть недовольными результатом.

Маша Шарапова жаловалась, что не могла спокойно пройти по Олимпийской деревне или поесть в столовой. Вам сильно докучали?
Не сильно. Внимание было, но за первые пару дней все со всеми сфотографировались, и стало попроще. А вот американской сборной, Фелпсу, Болту, той же Шараповой пришлось нелегко. Не только в Олимпийской деревне, но и за ее пределами. И немудрено, что они старались избегать излишней шумихи, все же это Олимпиада, здесь надо беречь эмоции, соблюдать распорядок дня.

А пресловутая лондонская полиция с зашкаливающим уровнем досмотров не докучала?
Для спортсменов не было особых сложностей. Это мои третьи Игры, и я не заметил, чтобы в Лондоне контроль ужесточили. Да, охрана, металлоискатели, турникеты – но никакого дискомфорта.

Вырвались на какие-то еще соревнования или, может, смотрели по телевизору? Как вам обе церемонии от Бойла?
Мы ходили смотреть на российских девочек, так как их игры были разведены с нашими, да и зал располагался рядом с деревней. Зато по телевизору смотрели все подряд: болели за Машу Шарапову и Машу Кириленко; включали и плавание, и бег, и велоспорт. Что до церемоний, то нам удалось побывать на открытии. Очень пон­равилось, отличная атмосфера. И идея супер – уклон в историю Англии. А закрытие вообще получилось как поп-концерт, и это замечательно, ведь Британия всегда славилась своей музыкой.

Что сделали с автомобилем, подаренным за медаль?
Ничего не решил пока, думаем.

Как вообще складываются отношения с автомобилями?
Я очень сомнительный пользователь автомобилей. Вот мой тесть – фанат, обожает с ними возиться, а я – только ездить. Да, хочется хорошую машину, чтобы на ней можно было передвигаться быстро и с комфортом. Но я не умею следить за автомобилем, и у меня нет эдакого российского фетишизма по отношению к нему.

Не важно, где будет моя «база» после окончания карьеры, я собираюсь много путешествовать, не люблю засиживаться на одном месте. К тому же, не хотел бы определять все сам, дам такую возможность детям. Покажу им мир, а там пусть решают, где им понравится больше всего

Как случилось, что мы с вами ведем беседу в салоне Hyundai EQUUS?
Очень приятно, когда к тебе приходят представители серьезной компании и дают машину на тест-драйв. Мне это интересно, ведь раньше я мало что знал о Hyundai. А теперь понимаю, что EQUUS – достаточно удобный и комфортный автомобиль.

За океаном начался локаут в NHL, который уже принес убытки в 100 миллионов долларов. Совсем недавно вы были в той же ситуации, что и множество российских хоккеистов. Почему же все игровые виды в Америке раз за разом сталкиваются с напастью, от которой страдают и обе стороны, и болельщики?
На самом деле вести переговоры о новом коллективном договоре гораздо сложнее, чем кажется. Жаль, что болельщикам приходится страдать, они-то не виноваты, что лига и профсоюз не могут прийти к консенсусу. Фанаты раздражаются, когда слышат о наших зарплатах, и недоумевают, как можно выбивать еще больше. Но они забывают, что деньги платят не только за игру на площадке. Любой баскетболист – прежде всего продукт, такой же, как газета, журнал или автомобиль. И этот продукт продается во всем мире. Деньги платят именно за него. Величину же гонораров определяет рынок.

В США, понятное дело, проводите время со Шведом и держите связь с Мозговым. А как обстояли дела с хоккеистами, выступавшими в NHL?
Конечно, раньше по приезде в Вашингтон встречались с Сашей Овечкиным, в Атланте – с Ильей Ковальчуком, да и с остальными тепло общались, поддерживали отношения.

За океаном причастились к культовым бейсболу и американскому футболу?
Обязательно, ходил на стадионы, а на бейсболе даже поучаствовал в символическом броске первого мяча. Это случилось в Солт-Лейк-Сити, и я очень удивился, воочию увидев, на какое большое расстояние надо бросить. Но все это были университетские команды, а вот на MLB или NFL попасть не удалось. Планирую исправиться, ведь в Миннеаполисе помимо моих Timberwolves есть и бейсбольные Twins, и футбольные Vikings.

Тяжела ли была реадаптация в Москве после 10 лет в США?
Нет, о чем вы говорите? Я играл в европейский баскетбол и не забыл, как это делается. Да и в сборной выступал каждое лето.

После стольких лет в Солт-Лейк-Сити вы сменили обстановку. Легко ли дался переезд? Какая главная разница между столицей «штата мормонов» и «штатом северной звезды»?
Если честно, пока не почувствовал глобальных отличий. Да, Миннеаполис чуть побольше, чем Солт-Лейк-Сити, зато такой же спортивный, со множеством болельщиков. Если честно, город меня не так волнует, как команда, отношения в ней, тренеры, моя роль там. Погода не очень, но что поделать. После Питера мне уже никакая зима не покажется холодной.

Посмотрите, после победы на Олимпиаде американцы вели себя сдержанно, ведь на них заранее повесили золото, да и испанцы не ликовали – после поражения это нелегко. Только одна сборная России прыгала от счастья, когда разгромила Аргентину. Так что нет оснований быть недовольными результатом

В прошлом сезоне вы много времени уделяли благотворительности и своему фонду. Что изменится после возвращения за океан?
На самом деле я прекрасно справлялся и раньше, когда был в США. Наверное, просто в последний год, будучи в России, оказался больше на виду. У меня есть сайт – kirilenko.net, туда можно зайти и посмотреть, что мы делаем, а заодно и поддержать наши начинания. К примеру, мы запускаем проект с пилотным названием «Школьный мяч». На начальной стадии в нем примут участие 20 общеобразовательных школ Санкт-Петербурга, которые будут проводить между собой баскетбольный турнир. Победители получат призы, а школа, их воспитавшая, – грант на развитие. Хочется, чтобы проект удался, рос и стал общенациональным. Для меня очень важно, чтобы дети занимались спортом, а баскетбол становился популярнее.

Как обстоят дела с вашим увлечением игрой World of Warcraft? Вспоминаете о нем?
Сам тому удивляюсь, но моя увлеченность WOW подошла к концу, и почти год я не запускал игру. Все когда-нибудь проходит. Мне очень нравится эта игра, однако времени на нее уже нет. Но не жалею, что потратил на WOW десять лет жизни.

Напоминание об этом увлечении останется с вами навсегда – в виде татуировки паладина на спине. Многие отмечают, что после первой тату сразу же хотят сделать еще одну. У вас была такая внутренняя борьба?
Нет, даже не думаю об этом. И к первой своей татуировке я шел очень долго, хотел ее, но никак не мог выбрать. А в 30 лет понял, что если не сейчас, то уже никогда. В итоге остался доволен своим решением и не думаю о том, что будет через 20–30 лет. Но продолжать разрисовывать свое тело не планирую. Да и паладина делал не напоказ, а для себя. Фотографировать татуировку никому не разрешаю. Детям нравится – это самое главное.

Одна из самых утомительных вещей в жизни спортсмена – многочисленные перелеты. Как коротаете время в воздухе?
Когда перелет длительный, то читаю, сплю или смотрю сериалы на ноутбуке. Музыку почти не слушаю – не люблю делать это в наушниках. Что смотрю? Британский сериал «Шерлок», массу американских: «24», «Теория большого взрыва», «Побег из тюрьмы», «Чужой среди своих», «Красавцы»; российские: «Интерны», «Реальные пацаны». Читаю тоже много, причем все подряд: от фантастики до классики. Первого, конечно, больше, в среднем где-то семь книг из десяти. Остальные – Гюго, Бальзак, другие авторы, которых просто нужно читать. Причем беру только бумажные книги, а не электронные.

Два года назад вы удочерили двухмесячную девочку Сашу. Как решились на такой поступок?
Мы с женой давно хотели дочку, но как-то не получалось. Поэтому и решили пойти на такой шаг. Самое смешное, что сбор информации и необходимых документов у нас занял девять месяцев. В том числе в течение этого времени работал с сыновь­ями, морально готовил их к появлению сестрички. Все получилось: они в ней души не чают.

Когда вам удается провести время с детьми, чего они требуют от отца в первую очередь?
Прежде всего хотят играть, а о том, что у них произошло в школе и дома, рассказывают с неохотой. Игры разнообразные: начиная от спортивных и «военных» до «вопроса – ответа». Самая любимая – «армейский лагерь». Я в роли генерала, а Федя и Степа – солдаты, которые зарабатывают звания, выполняя задания. Еще я провожу для них уроки медитации на природе, учу играть в баскетбол. Смотреть, правда, отказываются, им это неинтересно. Меня такое отношение не задевает.

Напоследок о политике. Во время президентских выборов вы поддержали Михаила Прохорова. Почему именно его?
Вообще я аполитичен и не люблю уделять время политике. Прохоров же стал скорее исключением – как человек, много сделавший для баскетбола. Считаю, что он должен быть «наверху», пусть и не в роли президента, но Михаил точно пригодится России. Странно, что настолько успешный бизнесмен не востребован, он мог бы помочь стране зарабатывать деньги.

Вы много говорите о России. После окончания карьеры вернетесь с семьей на родину?
Честно говоря, не знаю. Не важно, где будет моя «база», я собираюсь много путешествовать, не люблю засиживаться на одном месте. К тому же не хотел бы определять все сам, дам такую возможность детям. Покажу им мир, а там пусть решают, где понравится больше всего.

Досье / Андрей Кириленко

• Родился 18 февраля 1981 года в Ижевске
• Воспитанник питерского «Спартака»
• В 2012 году подписал контракт с Minnesota Timberwolves
• Бронзовый призер Олимпийских игр в Лондоне
• Чемпион Европы (2007), MVP и лучший нападающий турнира
• Трехкратный чемпион России (1999, 2000, 2012)
MVP Евролиги сезона 2011/2012

Партнеры журнала: