Хозяин морей

Большой спорт №11 (29) Ноябрь 2008
То, о чем мечтают многие, он просто взял и сделал. Ушел из бизнеса ради наивной и совершенно некоммерческой мечты – пройти кругосветку.

То, о чем мечтают многие, он просто взял и сделал. Ушел из бизнеса ради наивной и совершенно некоммерческой мечты – пройти кругосветку. С бизнесменом Олегом Жеребцовым, основателем и совладельцем сети гипермаркетов «Лента», журнал «Большой спорт» познакомился еще в начале этого года, когда только появилась информация о возможном участии его синдиката в знаменитой регате Volvo Ocean Race. Сегодня это уже реализованный проект: впервые в истории мирового парусного спорта в престижнейшей гонке принимает участие команда под российским флагом – Team Russia, основателем и баковым которой стал Олег Жеребцов. Вот уже несколько месяцев он ведет свой дневник в «Живом журнале», где подробно и очень искренне повествует обо всех этапах своего превращения из бизнесмена в яхтсмена. Самым сложным было, конечно же, сделать первый шаг. О том, как он отважился бросить бизнес и уйти в море, Жеребцов рассказывает на страницах журнала «Большой спорт».

Однажды поздно вечером, накануне Нового года, почти пять лет назад, я сидел в своем кабинете и разбирал почту, машинально выбрасывая в корзину для мусора десятки настенных календарей, присланных нам от различных компаний-партнеров. Каждая из них считает своей святой обязанностью подарить, а точнее, исполнить долг рассылки очередного настенного календаря на будущий год. И при этом все понимают, что 99 процентов этого СПАМа, оказавшись в руках, сразу летит в мусорное ведро. Это все равно что избавиться от надоевших рассылок карт лояльности только что открывшейся фирмы и прочих необязательных вещей, пришедших с утренней почтой. Но таковы стереотипы в нашем молодом бизнес-сообществе: типографии исправно получают заказчиков под Новый год и печатают календари, надежно исполняя свой план по доходам, а сотрудники организаций выбрасывают их в ведро.

Но тот календарь я не выбросил… На фоне темного, почти черного цвета моря, с волнами, брызги которых на фотографии были похожи на стеклянные овальные камни, с ослепительными мазками полуденного солнца с обложки формата A2 на меня носом шла яхта, где, плечом к плечу сидя на одном борту, добрый десяток яхтсменов выкрикивали что-то в порыве страсти. Один из них выкинул руку, показывая остальным то, чего я видеть не мог. Накал соревнования транслировался в мою тихую полутемную комнату, и краски карибской цветущей природы вступали в контраст с декабрьской промозглой погодой, которая бывает в Питере в период самых длинных ночей начала зимы. Все волшебство этого действа было настолько натуральным, что мысли о любом использовании Photoshop исчезали, только появившись, а я, как ребенок в четвертом классе на уроке природоведения, как будто увидел другую, такую же далекую от меня, как Карибы от Питера, жизнь.

Эта жизнь была далека не из-за 8 тысяч километров, отделявших Антигуа от России, и не из-за предновогодней истерии, в которую погрузился город: когда одна половина жителей дружно стоит в многочасовых автомобильных пробках, исполняя ритуал приема-передачи подарков, а другая – все еще сметает с полок магазинов остатки всего, что можно назвать подарком. И когда собственные мысли о подготовке годового бюджета еще очень слабо коррелируют с планами на утро 2-го января. И ты считаешь часы – скорее бы все это закончилось… Нет, не из-за этого.

Эта жизнь требовала сломать все: сменить работу, отказаться от этого ритма, привычек, круга знакомых, и, что самое главное, эта жизнь требовала времени. Того самого времени, которого нам не хватает на десяток книг, которые мы обещали самим себе прочесть еще пару лет назад, на неторопливую болтовню с детьми, на кроссы и борьбу с лишними калориями. На то, чтобы пройтись по любимому городу в середине дня, разглядывая фасады и медленно читая старые вывески с надписью «В этом доме жил…». На то, чтобы жить и получать радость от мудрого и гармоничного баланса всех составляющих сторон этой самой жизни, не выталкивая искусственно вперед одни ее грани и загоняя в тень другие.

Эта жизнь требовала сломать все: сменить работу, отказаться от устоявшегося ритма, привычек, круга знакомых, и что самое главное – она требовала времени. Того самого времени, что нам не хватает на десяток книг, которые мы обещали самим себе прочесть еще пару лет назад, на неторопливую болтовню с детьми, на кроссы и борьбу с лишними калориями

Утром следующего дня я сделал робкую попытку позвонить руководителю фирмы, направившей нам этот календарь, но, застряв, очевидно, в очереди поздравлявших его знакомых и коллег с наступающим Новым годом, отбросил эту затею до лучших времен. Мне лишь хотелось узнать: что связывает эту компанию–поставщика IT-услуг и парусные гонки? Конечно, не секрет, что мало-мальски опытный маркетолог способен привязать любой образ, сюжет или любую картинку к тому, что компания продает или производит. Посмотрите, например, на рекламу сигарет, автомобилей или пива.

Но еще больше меня занимал вопрос: по какому праву этот, по сути дела, банальный сюжет с парусными гонками заставил меня думать о нем несколько дней кряду и почему в моем сознании зародилась эта революционная мысль все изменить? Трудно сказать. Скорее всего, критическая масса моих жизненных обстоятельств, скопившихся и спрессованных за много лет, как листы в старом альбоме черно-белых фотографий, стала настолько большой, что претендовала на все большее пространство вокруг, забирая годы, проглатывая, как черная дыра, радостные эпизоды жизни и подавляя внутреннюю свободу.

Сейчас, когда я ежедневно провожу время на лодке, тренируюсь по несколько часов в день и вся моя форма блестит от нашивок Volvo Ocean Race 2008–2009 и Team Russia, мне трудно понять ту мою нерешительность и скованность, тяжело представить могущество довлеющих обстоятельств тех дней и ответить на вопрос, что мешало мне бросить это все еще раньше? Что мешало мне, как, возможно, мешает десяткам или сотням миллионов людей, бросить вызов надоевшей и скучной жизни, стать свободнее и радостнее и дышать тем воздухом, который был мне нужен?!

Партнеры журнала: