Жить сегодняшним днем. Почему Мария Ласицкене не ждет Олимпиаду

Большой спорт №1-3 (129)
Текст: Андрей Супранович
Выдав потрясающую серию из 45 побед подряд, Мария Ласицкене заявила миру: если она проиграет Олимпиаду-2020, то только самой себе. При этом самая успешная спортсменка России последних лет, ставшая первой везде все, кроме Игр, не ждет поездки в Токио с замиранием сердца, а просто продолжает побеждать. О секретах побед и необычной системе подготовки МАрия рассказывает в интервью "Большому спорту".
На чемпионате России вы прыгнули 2,02, а на «Русской зиме» вообще 2,04. Только дважды в карьере у вас был прыжок выше. Довольны тем, как складывается сезон?
Естественно, я рада, ведь 2,04 – это повторение личного рекорда в помещениях. Была красивая и напряженная борьба, всем понравилось. Теперь страсти поутихли, и нужно готовиться к следующим стартам, а не думать о прежних успехах. Надо стараться, бороться и высоко прыгать, ведь компания серьезная даже на внутренних чемпионатах.

Понятно, что рекорды в залах и на стадионах неспроста фиксируются раздельно. Но для вас есть принципиальная разница, где прыгать?
Нет, нравится и там и тут. В детстве я больше любила помещения – уютненько, все рядом, ветра нет, солнце глаза не слепит. С возрастом вошла в азарт и стало нравиться выступать и там, где большие трибуны, много зрителей, крутая атмосфера. Так как Олимпиады проходят на стадионах, нужно любить и уметь прыгать на них, подстраиваться под условия погоды, противостоять ливням и жаре. Это приходит с опытом.

На соревнованиях вы часто боретесь не с соперницами, а сами с собой. Как вы решаете, успешным ли был турнир: если двухметровая планка не покорилась, значит, победа не так радостна?
Да, порой я злюсь на себя, так как довольно самокритична. Но это быстро проходит, ведь понимаю: даже если старт сначала мне показался ужасным, это тоже опыт, часть профессионального роста. Если что-то не получилось, надо делать выводы и работать. Причем это даже вопрос не ко мне, а к тренеру. Так что стараюсь сама ничего не анализировать, а слушать, у меня полное доверие к тому, что говорит тренер. Геннадий Гарикович Габрилян все разбирает и, если видит, что я злюсь, успокаивает, объясняет, расставляет все по местам. Я ведь могу думать, что плохо прыгала, а тренер, наоборот, скажет: «Молодец, выступила классно»!  И на следующий день я абсолютно спокойно выхожу на тренировку, продолжаю готовиться. 

У вас была невероятная серия из 45 побед, которая прервалась на этапе «Бриллиантовой лиги» в Марокко. Это стало большим разочарованием?
Нет, совсем нет. Хотя бы потому, что цели выстроить такую серию не было, я просто делала свое дело. Так сложились обстоятельства, что удавалось побеждать из старта в старт. Ни в коем случае не хотелось поставить какой-то рекорд, мне просто было приятно, что на это обратили такое внимание в прессе, все следили, продолжу я побеждать или нет. Здорово, лишнее внимание к легкой атлетике никогда не помешает.

Несмотря на победы, журналисты в основном вас спрашивают про допинг и дисквалификации, смену гражданства. Это напрягает?
Мой муж – журналист, так что я хорошо понимаю все эти вопросы. Плохие, скандальные новости лучше читаются, получают больше лайков. Но ведь можно и положительную информацию интересно преподнести! Многое зависит от человека, который пишет. Вот дают просто новость: российская прыгунья с шестом Анжелика Сидорова выиграла турнир в Мадриде с результатом 4,91. А то, что это лучший результат в сезоне, четвертый в истории, никто не пишет. А ведь можно рассказать, кто такая Анжелика, почему ею надо сейчас восхищаться. 
Что до смены гражданства, то я всегда спокойно отвечаю, что речь об этом не идет, несмотря на всю сложность нынешней ситуации.

В этом году чемпионат мира пройдет в Катаре в необычные сроки – осенью. Как это сказалось на вашей подготовке и планах на сезон?
В целом никак. Сроки есть, нужно смириться и работать. Геннадий Гарикович хорошо разбирается в тайминге, знает, что нужно делать. Хорошо, что чемпионат в Катаре: мне нравятся новые страны, новые культуры, болельщики. Чем больше стартов будет до главного, тем лучше. Мне куда больше интересно, как пройдет следующий зимний сезон, предолимпийский. Там все сдвинется, наверное, мы начнем его позже, будет много перелетов.

Ожидаете, что к Олимпиаде могут выстрелить новые прыгуньи и появится неожиданный соперник? Как, например, в 2008-м на один год засияла Тиа Хеллебо и стала золотым призером.
Конечно, могут. Это же легкая атлетика, а полтора года – это большой срок. Можно и вырасти, и упасть. Но я не должна переживать о других, нужно думать о себе, быть готовой.

Возвращение Анны Чичеровой после дисквалификации положительно на вас сказалось?
Повышение конкуренции в секторе – это плюс, конечно.

Вы выиграли уже все турниры, которые могли, кроме Олимпиады. Часто думаете о ней?
После 2016 года, после того, что с нами сделали, для меня все как-то замылилось. Ну, Олимпиада, и что? Да, статус у нее высокий, не спорю – это другие эмоции, другая атмосферу. Но не желаю переживать по этому поводу, настраивать себя как-то особенно. Хочу прыгать в свое удовольствие.

Получается, у вас нет какой-то цели – золота, рекорда мира?
Не люблю думать наперед, загадывать, мечтать, представлять. Со мной так не работает. Цель – ближайший турнир. Надо его выиграть, потом я подумаю о следующем.

Как строите подготовку?
Тренировки у Геннадия Гариковича – это принципиально другая подготовка, нежели у других специалистов. Его система подходит мне, но не факт, что другим будет также комфортно. У него все расписано по часам, он знает, что и когда делать. А я просто слушаю и выполняю. Ничего вычурного или прогрессивного, никаких камер, точек отталкивания, это все не для меня. Можно свихнуться же. С детства я не пила витамины, не снимала себя на камеру. Встала, побежала, прыгнула 10 раз. Все, до свидания, хорошего дня.

Габрилян – вообще уникальный тренер, он ведь до вас никого не тренировал.
Да, мы выросли вместе: я как спортсменка, а он как тренер. Было время, когда мы много экспериментировали, искали, что мне нужно, какие упражнения больше подходят, а какие – нет. Через все прошли вместе, породнились. Геннадий Гарикович ничего не боится, не ждет ни чьего-то мнения, ни одобрения своих методов. Знает, что нужно, и гнет свою линию. И я уверена, что каждый тренер должен действовать именно так. 

Вы говорите, что не пьете витамины. Это фигура речи? Все спортсмены же пользуются разрешенной фармакологией.
Сейчас я вам отвечу, и опять пойдут слухи. Но да, ничего не пью, мне это не нужно. Фрукты, овощи, творог – это да. Организм с детства привык восстанавливаться сам, а в моих тренировках нет ничего, что могло бы меня убить. Прихожу, ложусь спать, и утром в порядке. Нас все устраивает.

К Владимиру Познеру на передачу пришел нынешний глава РУСАДА Юрий Ганус. Он много всего наговорил откровенного и непопулярного. Вы на его стороне?
Мне кажется, это человек, с которым нужно считаться и слушать его. Он очень адекватный. Ганус – первый за три года, кто подошел к нам, спортсменам, и поговорил. Сказал: «Я буду делать все, чтобы вернуть вас, абсолютно все. Это главная цель». И это не простые слова, мы судим по делам. Человек работает, не боится. Дело сдвинулось с мертвой точки, тесты в системе АДАМС появились.

К системе АДАМС вы должны постоянно отмечать свое местонахождение. Привыкли к такой ответственности?
Пришлось, это уже часть жизни. Когда я первый раз о ней узнала, внутри все протестовало. Но потом смирилась. Допинг – серьезная проблема, которую надо решать, а АДАМС – это часть такого решения. Поэтому внимательно и четко все заполняю и призываю всех это делать.

У вас кристально чистая репутация. Не сталкивались с плохим отношением к себе только потому, что вы из России?
Главное – я уверена в себе, и мой тренер, моя семья и болельщики уверены во мне. Да, бывали разные разговоры, выходили странные интервью. Я бы их не читала, но муж рассказывает периодически о том, что творится в головах у людей. Это немного нервирует, но не более. Лично мне никто никаких претензий не предъявлял, неприязни к себе не чувствовала. Один раз столкнулась с негативом со стороны организаторов на одном из турниров. Не буду говорить, в какой стране. Они бы, наверное, и не пригласили бы меня, но оказались вынуждены, так как я все же лидер. Приехала, молча отпрыгала и уехала. 

В прошлом году вас IAAF номинировала вас на звание «Спортсменка года» в мире. А в Европе вы даже не попали в тройку. Вам не кажется это странным?
Мне уже ничего не кажется странным. Обидно немного за болельщиков, которые переживаю, голосуют за меня, а потом вот так получается. Но я стараюсь им объяснять, что все эти звания и рейтинги –  не главное.

Некоторые спортсмены выставляют свою личную жизнь напоказ, ну или хотя бы ведут Instagram. Вы же им почти не занимаетесь да и от фотосессии для «Большого спорта» отказались. Почему?
Нет терпения и желания, да и фотографироваться не люблю. У меня всего было две фотосессии в жизни – свадебная и спонсорская. Да, такой мой бзик – что поделать. А цели стать блогером у меня нет. Лучше я буду делать то, что хорошо умею, а не селфиться. А я умею прыгать, вот и выкладываю фотографии с соревнований. Ну, может, в отпуске немного разбавлю ленту своего аккаунта.

Завершим традиционным: сколько зарабатывает лучшая спортсменка в мире в олимпийском виде спорта?
Все просто – зарплата, ставки, призовые. Параллельно выступаю за Московскую область и Кабардино-Балкарию. И за ЦСКА. Nike меня поддерживает, выплачивает гонорары за результат. От него все зависит, это не футбол, где подписываешь контракт и потом можешь сидеть на скамейке запасных. Вместе со всем может набежать 250 тысяч в месяц, это не так много. Из этих денег нужно вычесть зарплаты менеджеру и тренеру, так что на деле сумма куда меньше, чем указывают на официальных сайтах турниров.

Партнеры журнала: