Владислав Третьяк – о своей карьере, хоккейных успехах внука Максима, Кубке мира и просчетах Сочи-2014

Большой спорт №11 (87)
Текст: Алексей Немов / Фото: Евгений Пахоль
Главный редактор «Большого спорта» Алексей Немов продолжает серию интервью со звездами спорта. В этом номере его собеседником стал президент ФХР Владислав Третьяк, признанный Международной федерацией хоккея лучшим игроком XX века. Легендарный голкипер рассказал об основных вехах своей карьеры, оценил перспективы внука Максима, который решил продолжить вратарскую династию. Зашла речь и об общей ситуации в российском хоккее, который Третьяк считает национальным видом спорта.

Досье
- Родился 25 апреля 1952 года в селе Орудьево Дмитровского района Московской области
- Выступал за ЦСКА, 12-кратный чемпион СССР
- 10-кратный чемпион мира (1970–1971, 1973–1975, 1978–1979, 1981–1983)
- Трехкратный олимпийский чемпион (1972, 1976, 1984), серебряный призер Олимпийских игр (1980)
- Победитель Кубка Канады (1981)
- Лучший хоккеист XX века по версии Международной федерации хоккея (IIHF)
- С 2006 года президент Федерации хоккея России

За день до нашей беседы вашему внуку Максиму исполнилось 18 лет. Расскажите о перспективах продолжателя вратарской династии.
Мне очень нравится, что он выбрал хоккей, пошел по этой стезе. Многие сейчас говорят, что спортсмены хорошо живут, получают серьезные деньги. Но мало кто задумывается о том, какой ценой это достается. С пяти лет ребенка надо водить на тренировки, коньки он самостоятельно надеть не может, надо возить форму… При этом занятия начинаются и в шесть утра, и в десять вечера, в день бывает по две тренировки. Так что один член семьи фактически посвящает свою жизнь ребенку. Я очень рад, что наша забота о Максиме приносит свои плоды. Недавно его пригласили в сборную России для 20-летних. Выступает в молодежной команде ЦСКА под «моим» 20‑м номером – я разрешил. С одной стороны, ему легко, а с другой – сложно: много завистников, которые считают, что я ему помогаю. В некотором смысле это действительно так: с пятилетнего возраста я приглашал Максима в свои вратарские школы, где бы они ни организовывались. При этом никогда никому не звонил с просьбой взять внука в сборную, сделать ему поблажку. Так и говорю тренерам: не подходит – не приглашайте. Текущий сезон очень важен для его карьеры: это своеобразные смотрины перед драфтом NHL. В России Максим первый шаг во взрослый хоккей уже сделал, заключив контракт с ЦСКА.
 
Ваш сын Дмитрий не хотел становиться хоккеистом?
Он играл, но большой любви к спорту не было. А без нее ничего не добьешься. Это Максим сразу сказал, что будет хоккеистом. Хотел действовать в нападении, потренировался с полгода. Однажды спрашивает у меня: «Дед, у тебя зубы собственные? А то я видел фотографии хоккеистов, почти все без зубов». Да, отвечаю, свои, я же в маске играл. Это полевым игрокам их часто выбивают. После этой истории Макс переквалифицировался во вратаря.
 
У вас много общего с внуком в хоккейном плане?
Работоспособность, он тоже трудяга. А вот таланта хотелось бы, чтобы у него было побольше, в 18 лет я уже был чемпионом мира среди взрослых. Но задачу превзойти деда все равно перед внуком ставлю.
 
Когда вы впервые почувствовали, что хоккей – ваше призвание?
В 15‑летнем возрасте, когда Николай Пучков и Николай Эпштейн привлекли меня в советскую сборную для 18‑летних игроков. Основным голкипером являлся Владимир Полупанов, я сменщиком, сыграл всего один матч. Еще паспорта не было, а уже поехал за границу.
 
Вы выступали на четырех Олимпийских играх. Какие запомнились больше всего?
В 1984 году в Сараеве оказалось попроще – уверенно всех обыгрывали. В Инсбруке у нас была сильная команда, у чехов тоже. Но они постоянно плакались, дескать, много больных, травмированных. В общем, усыпили нашу бдительность. В финале мы уступали со счетом 1:3, но смогли вырвать победу, решающую шайбу забросил Валерий Харламов. В раздевалку пришел глава Госкомспорта СССР Сергей Павлов, говорит: «Налейте всем водки». Не шампанского, как обычно в таких случаях, а именно водки. Как же мне было плохо!

В 1980 году мы были объективно сильнее всех, но проиграли американцам. После первого периода меня заменили, впервые в карьере.
 
Вы повесили коньки на гвоздь в достаточно молодом возрасте. Почему приняли такое решение?
Травм у меня не было. Просто устал от постоянной психологической нагрузки. За 17 лет ни разу не праздновал Новый год дома: все время на выезде или на сборах. Я десятикратный чемпион мира, а если совру, сказав, что одиннадцатикратный, вы тоже поверите: одним разом больше, одним меньше… Какая по большому счету разница. По физическому состоянию мог спокойно выступать еще минимум лет пять, но радости от хоккея я уже не получал. Все выиграл. Меня приглашали в Montreal Canadiens, это был бы стимул. Но советское государство не отпустило. Как я узнал через несколько лет, приезжавшему в Москву генеральному менеджеру клуба и послу Канады объяснили, что отпускать нельзя, поскольку мой отец – большой начальник, генерал армии. Хотя это неправда, мой папа – майор. Кстати, в те времена первые советские легионеры отдавали 50 процентов своего заработка государству, это сейчас никто ничего не отчисляет.
 
Думаете, должны отдавать?
Считаю, что нет. Хоккей – тяжелый, травмоопасный вид спорта, люди в любой момент могут завершить карьеру не по своей воле. Я как раз учился в спортивном классе вместе с хоккеис­тами, когда Александр Могильный не вернулся из-за границы. Помню, наша классная руководительница клеймила «предателя родины»… Тем более что Могильный был офицером Советской армии. Но мы отвлеклись. Помимо психологической усталости сказалось мнение жены, которая «поддавливала», говоря, что не провожу время с детьми. Я сказал тренеру, что продолжу карьеру, если мне разрешат не жить с командой во время сборов, на ночь уезжать домой. Но в ответ услышал, что дисциплина для всех одна. Так я и ушел из хоккея в 32 года. Стал служить в ЦСКА на должности заместителя начальника отдела спортивных игр. Подписывал характеристики всем именитым тренерам: Александру Гомельскому, Виктору Тихонову, Станиславу Жуку… Ходил на работу в военной форме.
В 1990‑е годы являлся тренером-консультантом по вратарям в Chicago Blackhawks. Постоянно в Америке не жил, бывал там наездами. Было очень интересно ознакомиться с тем, как все устроено в NHL.
 
Фил Эспозито считает, что в мире есть шесть примерно равных по силам сборных, и поэтому не стоит переоценивать роль победы или поражения на Олимпийских играх – на скоротечных турнирах велика роль случайности. Согласны? Как думаете, чего не хватило нашей команде в Сочи‑2014?
Игры проводятся раз в четыре года, в отличие от чемпи­онатов мира. Хотя бы по этой причине олимпийские медали ценятся выше. К тому же на Играх выступают все сильнейшие, включая звезд NHL. Там ты представляешь не только свой вид спорта, но и страну, в общую копилку которой идут награды. Каждый день соотечественники выступают в каком-то виде спорта, ты за них болеешь, общаешься со звездами из других дисциплин, сопереживаешь неудачам, радуешься победам.
Основной причиной неудачи в Сочи я считаю тренерские ошибки в тактике и выборе состава. Зинэтула Билялетдинов предпочитал действовать от обороны, а мы привыкли к атакующему хоккею. Именно такой хоккей команда продемонстрировала на чемпионате мира в Минске, где одержала красивую победу. К тому же в Сочи явно не угадали с голкипером. Думаю, находись в матче с финнами в воротах Сергей Бобровский, мы бы выиграли со счетом 1:0. А Семен Варламов явно был на спаде. Я это видел, советовал Билялетдинову ставить Бобровского, но он поступил по-другому. И ответил за результат. Наши ярчайшие звезды Евгений Малкин и Александр Овечкин забросили в Сочи по одной шайбе, это очень мало. Надо было что-то менять, в том числе в составе звеньев.
 
Меня давно интересует, почему в Европе и Северной Америке играют на площадках разного размера. Неужели нельзя привести все к единому с­тандарту?
В NHL давно выступают на маленьких коробках. Хоккей придуман для болельщиков, а люди хотят видеть голы. За океаном постоянно происходят столкновения игроков, опасные моменты. Наши стадионы тоже здорово бы изменить, но это дорого, нужно переделывать первые ряды зрительских трибун. В Европе много играют в углах, трут лед, словно полотеры, а нужны броски. Я высказал предложение просто сократить ширину площадки на два-три метра. Пока этот вариант в процессе обсуждения. В Международной федерации хоккея (IIHF) понимают, что нужно повышать результативность. Забить сейчас очень непросто: вратари под два метра ростом, щитки раза в два больше тех, в которых выступал я… Размер ловушки уже уменьшили, но я считаю, что недостаточно. Хотя действующие голкиперы, конечно, со мной не согласны. Еще один вариант – увеличить размер ворот сантиметров на пять в ширину.
 
В целом вы довольны тем, как развивается хоккей в России?
В Канаде 2900 крытых катков, в США – 1800, в Швеции – 435, в Финляндии – 220, а в России – 440. Для нашей огромной страны этого очень мало. Я играл на открытых коробках, мы сами заливали лед, чистили его. Но нынешняя молодежь другая, она требует иных подходов. К тому же изменились погодные условия: раньше в Москве в начале ноября был мороз, теперь же и в декабре зачастую плюсовая температура, нет снега. Я считаю, что для развития хоккея надо в первую очередь строить больше крытых катков, хотя бы простейших. Наш вид я считаю национальным, он приносит победы, ему надо отдавать приоритет. Строительство ледовых площадок – государственная задача.
 
Чемпионат России сейчас проводится в рамках Континентальной хоккейной лиги. В свете нынешней политической ситуации считаете ли вы по-прежнему актуальным западный вектор развития КХЛ?
Лига задумывалась в качестве международной, чтобы в ней выступали сильнейшие хоккейные державы. Финны и словаки к нам пришли. Чехи вылетели по финансовым причинам. Германия, Швеция пока не присоединяются. Во многом по причинам экономического плана: затраты большие, в том числе на перелеты, зарплаты. Считаю, что расширять КХЛ можно, но не чересчур: амбиции клубов велики, а качественных хоккеистов не так много. Получается, что приглашаем легионеров, а это вредит сборной России. Приведу пример. Я – владелец команды, вы – главный тренер. Говорю: если завоюете Кубок Гагарина, заплачу в два раза больше. Кого вы будете ставить в состав: молодого перспективного или действующего игрока сборной Чехии или Швеции? Мы всегда выступаем за сокращение лимита. Сейчас в клубе может быть не более пяти иностранцев (граждан Белоруссии приравняли к россиянам), пытаемся в будущем сократить их число хотя бы до четырех. Но клубы сопротивляются. Ведем с КХЛ переговоры, пытаемся найти компромисс между интересами национальной команды и зрелищностью.
 
Вы предложили КХЛ начинать чемпионат в августе. В то же время проект Кубка мира – 2016 предполагает, что игры этого турнира пройдут с 15 сентября по 1 октября. В чемпионате КХЛ будет делаться пауза?
Сейчас на этот вопрос очень сложно ответить. Нет конкретных дат Кубка мира, единственное понятно, что он состоится в конце августа или в сентябре. Старт сезона в NHL переносить не станут. Так что надо подстраиваться: если откажемся, наше место займет другая сборная. Это соревнование планетарного масштаба, в котором примут участие лучшие хоккеисты. Мы обязаны быть в их числе.

В качестве президента ФХР вы должны развивать женский хоккей. А как вы относитесь к нему не со спортивной, а с человеческой, мужской точки зрения?
С женским хоккеем все хорошо: количество команд в чемпионате растет, недавно стали проводить первенство среди восемнадцатилетних. Я считаю, что если девушка хочет заниматься, ограничивать ее не стоит. В нашей команде много симпатичных хоккеисток. Играют они без контакта, силовых приемов, так что все в порядке. Хоккей женственности не помеха.

Партнеры журнала: