Елена Никитина – о постолимпийском внимании, отношениях между спортсменами и желании стать мамой

Большой спорт №9 (95)
Текст: Владимир Морозов / Фото: Евгений Пахоль / Продюсер: Евгения Сафронова / Визажист: Ольга Чарандаева
В ноябре стартует Кубок мира по скелетону. Запланировано восемь этапов – четыре из них пройдут в Германии, два – в США, по одному – в Канаде и Швейцарии. В женской команде России основные надежды связаны с 22-летней Еленой Никитиной, бронзовой медалисткой Олимпиады в Сочи. Желая выяснить, с каким настроением она начала подготовку к сезону, «Большой спорт» отправился в столичный парк Горького, где Елена проводила беговую тренировку.

Досье / Елена Никитина

- Родилась 2 октября 1992 года в Москве
- Начала заниматься скелетоном в 2008 году
- Чемпионка Европы 2013 года
- Бронзовый призер Олимпийских игр 2014 года

После Олимпиады к вам было приковано больше внимания, чем обычно?
Конечно. Говорю за весь скелетон. Среднестатистический любитель спорта уже понимает, что это за спорт. А то раньше бобслей да бобслей. Про скелетон приходилось рассказывать. И то не всегда понимали – выручали интернет и фотографии.

Где вы отдыхали перед началом подготовки к новому сезону?
Во Вьетнаме с подружкой. Все, никуда больше не ездила. Возобновила тренировки, но постолимпийский сезон выдался сложным, даже провальным.

Поясните, пожалуйста.
Тренировались не так активно, как прежде. Тренер сказал: «Четыре года выкладывалась, сейчас сбавь обороты». Сборы начали поздно, во время стартов случались ошибки и даже падения. Наверное, каждый спортсмен через это проходит. Зато появилось желание работать в полную силу. Это важно: до следующих Игр остается всего ничего.

В мае прошли тесты для всех жела­ющих. В сборной есть пополнение?
У нас вообще растет конкуренция: раньше на чемпионатах России выступало не более 20 человек, сейчас – 100. На первый сбор в Подмосковье пригласили четырех новых парней и нескольких девушек. Все пришли из легкой атлетики. Сами быстрые, ноги сильные. Удивило, что у всех разный возраст. Мы думали, юниоры. Оказалось, кому-то 26 лет.

Не поздно им начинать?
Пока не знаем, что из них выйдет. Чтобы адаптироваться к скелетону, им понадобится минимум два года. Кататься начнут только зимой. Тренеры решили попробовать – ищут потенциально хороших стартеров. Сейчас именно на этом делают большой акцент.

Вы пришли в скелетон из футбола. Расскажите, как это было.
Получилось случайно. Как и сейчас. Мы общаемся в парке Горького, за часть объектов здесь отвечает мальчик, которого только что перед вами встретила. Он и привел меня в скелетон, мы вместе учились. Его друг, мой нынешний тренер, набирал ребят для выступления на спартакиаде. «Давай попробуем, – говорит, – я начина­ющий тренер, а спортсменов собрать не могу. Выручай». Я пришла, выиграла и осталась.

Вы гоняли мяч за сборную Москвы. Не понимаю, чем скелетон круче футбола?
Тем, что я сама за все отвечаю. И за свои победы, и за поражения. Все здесь зависит только от меня.

Кто ваши родители?
Папа – художник, у него своя мастерская. Мама работала директором детского клуба. Брат учился в консерватории, сейчас имеет солидную должность в Театре оперетты. Одна я катаюсь вниз головой.

Родные приезжают на старты?
Хотели в Сочи, но я сказала: «Мама, не надо» – мне так спокойнее. Иначе буду переживать, добрались ли они, где разместились, как забрали паспорт болельщика и аккредитацию. По телевизору они увидели гораздо больше, нежели бы постояли на старте.

В сборной вы познакомились с бронзовым медалистом чемпионата мира 2013 года Сергеем Чудиновым. Не секрет, что вы – пара. Говорят, отношения между спортсменами – дело нежелательное.
Кто говорит?

Например, Илья Авербух.
Может быть, есть разные примеры. Зависит от того, какой человек рядом с тобой. У нас с Сергеем одинаковые интересы, мы друг друга не отвлекаем. На сборах он живет с мальчиком, я – с девочкой. Пересекаемся только на тренировках, как и с другими ­ребятами.

Рядом со мной родной человек – а это поддержка. Когда только попала в команду, Сергей долго со мной провозился. Подсказывал, вместе со мной изучал легенды трасс. Помню, отправили с Кубка мира на юниорское планетарное первенство. У меня легкая паника: я одна, кто подскажет? Сережа помог. Даже мама сказала: «Лена, вот стала третьей на Олимпиаде – это все пополам».

Как на ваши отношения реагируют тренеры?
Не очень хорошо. Были даже такие моменты: «Все, ребята, заканчивайте. Или вы сами расходитесь, или мы поможем. Решайте».

Как выкрутились?
Да никак. Что мы сделаем? Потом все вроде смирились. Но только случалась какая-нибудь неудача, высказывали: «Ах, вот это из-за того, что вы вместе». То же самое с Юлей Канакиной и ее парнем из юниорской сборной.

Что есть ваша мечта?
Реализовать себя в спорте, как можно дольше выступать на таком уровне. Минувший сезон не получился. Тренерам я сразу сказала: «Понимаете, если так продолжится и дальше, я кататься не буду». Не могу быть в роли статиста: сегодня неплохо, завтра провал. Видимо, у меня такой характер. Нужно доказывать, что я сильная, либо уходить.

Например, чтобы стать мамой.
Наверное, об этом думает каждая девушка. Мне очень хочется, но реализую попозже. До следующей Олимпиады такие мысли отгоняю в сторону. Два с половиной года поработаем, а вот дальше посмотрим.

Партнеры журнала: