Александр Попов: «С момента окончания карьеры проплыл максимум 50 км. Рекорд за день – 19 км»

Большой спорт №11 (117)
Текст: Алексей Немов / Фото: Платон Шиликов
Легендарный российский пловец Александр Попов – один из самых информированных людей в области спортивной политики, ведь он является почетным членом МОК и входит в Независимую общественную антидопинговую комиссию. Главный редактор нашего журнала Алексей Немов встретился с четырехкратным олимпийским чемпионом и расспросил его о том, реален ли пропуск сборной России на зимних Олимпийских игр 2018 года, о перспективах российского плавания, друзьях и хобби.

Досье

- Родился 16 ноября 1971 года в Свердловске-45 (ныне – ЗАТО Лесной)
- Четырехкратный олимпийский чемпион (1992 – 50 м в/с; 1992 – 100 м в/с, 1996 – 50 м в/с; 1992 – 100 м в/с); обладатель пяти серебряных медалей Игр (1992 – 4х100 м в/с; 1992 – 4х100 м комбинированная; 1996 – 4х100 м в/с; 1996 – 4х100 м комбинированная; 2000 – 100 м в/с)
- Шестикратный чемпион мира; обладатель четырех серебряных и бронзовой медали чемпионатов мира
- 21-кратный чемпион Европы
- Почетный член МОК
- Член высшего наблюдательного совета Всероссийской федерации плавания

Вы являетесь почетным членом МОК. Насколько околодопинговые скандалы вокруг Сочи‑2014 отразились на вас лично? Изменилось ли отношение к Александру Попову со стороны других членов МОК?
Мне не хочется верить в обвинения, которые звучат в адрес России. Просто не могу представить, как такое можно организовать. Никаких изменений в личностном отношении к себе и другим членам МОК из России я не почувствовал. Расскажу о своем понимании этой истории. Когда готовишься к Олимпийским играм, понимаешь, что можешь взойти на пьедестал, прославить свою страну, встают вопросы: «Какова доля твоей сознательности, чтобы впоследствии не наступили неприятности, которые впоследствии будут ассоциироваться с тобой лично, страной, флагом? Что почувствуют зрители, которые в тебя верят, поддерживают, а через некоторое время узнают, что ты обманывал?» На момент принятия решения о приеме допинга эти вопросы должны быть первостепенными. Считаю, что лучше проиграть, но остаться достойным представителем своей страны.

Чем выше уровень спортсмена, тем выше должен быть и уровень профессионализма людей, которые его окружают. Плохо, когда идешь в диспансер и видишь там доктора с шаблонным мышлением. Человек даже не понимает, что содержится в таблетках, которые он выписывает. Расскажу историю из своей жизни. Когда я тренировался в Австралии, у меня случился насморк. Прихожу в обычную аптеку, говорю, что нужно лекарство, но я профессиональный спорт­смен. Фармацевт онлайн быстро просмотрел состав препаратов и продал тот, который гарантированно не содержит допинга. Так должно быть и в нашей стране. Спортсменов надо с детских лет учить, что перед тем, как приобрести лекарство даже от самого легкого заболевания, надо выяснить, содержится ли в нем запрещенный препарат.

За время, прошедшее с тех пор, как я закончил карьеру, антидопинговая система превратилась в огромную махину. Помню, мы заполняли бумаги о том, где будем находиться в следующие два месяца. А сейчас это делается в режиме онлайн. Проблема в том, что люди все равно ищут лазейки. Давайте представим, что запретили вообще все препараты. Спортсменов собирают за полгода перед соревнованиями, они вместе тренируются, потом выступают. В таких условиях у нас была бы гарантия, что все чисты. Но это нереально – слишком велики затраты.

Национальные антидопинговые комитеты некоторых стран требуют отстранения сборной России от Пхенчхана‑2018. Насколько реально такое развитие событий?
МОК и WADA – независимые структуры, но почему-то вторая из них не прекращает наезды. То американцы, то украинцы, то еще кто-нибудь начинает высказываться. Ребята, это не вашего ума дело! Решение будут принимать другие люди. Давно замечено, что громче всех выступают те, у кого рыльце в пушку.

Вы вошли в Независимую общественную антидопинговую комиссию (НОАК). Чем именно вы занимаетесь? Довольны ли тем, как функционирует эта организация? С какими основными сложностями сталкиваетесь в работе?
Сложностей как таковых нет. Считаю, комиссия под руководством Виталия Смирнова достигла определенных результатов. Национальный антидопинговый план утвержден правительством, работа ведется по многим направлениям. Но она не освещается в прессе, до широкой общественности доводятся только результаты.

Каким вы видите место России в мировом плавании?
Сейчас проводится серьезная работа по подготовке новых тренерских кадров. В краткосрочной перспективе – до Игр 2020 года в Токио нам надо сформировать костяк из молодых ребят, поднатаскать их, чтобы в среднесрочной (Париж‑2024) и долгосрочной (Лос-Анджелес‑2028) перспективе делать на них ставку и добиваться более высоких результатов, чем мы имеем сейчас. Формируются бригады специалистов в каждом из стилей: старший тренер и помощники из числа молодых. За несколько лет они должны вырасти в мастерстве и получить возможность работать самостоятельно. Инвестиции в человеческий капитал – самое важное, и я рад, что этот процесс пошел.

Как вы оцениваете выступление российских пловцов на чемпионате мира по вод­ным видам спорта в Будапеште?
Неплохо. Но не надо почивать на лаврах. Это постолимпийский чемпионат мира, поэтому он не может служить полноценным ориентиром. После чемпионата Европы 2018 года мы фактически выйдем на финишную прямую – костяк сборной России на Игры в Токио будет сформирован, начнется планомерная подготовка к ним. Примерно понять, на что способны российские пловцы на Олимпиаде, мы сможем после чемпионата мира 2019 года – процентов на 70 его результаты можно проецировать на Токио‑2020.

Какой оптимальный возраст для пловца?
Считается, что лучшие результаты спортсмен демонстрирует в 22 года. Я завоевал золотые олимпийские медали в 20 лет и в 24 года. Помню, на первых Играх плохо понимал, где нахожусь и что делаю. Ко вторым готовился уже осознанно.

Какие ощущения остались от Барселоны‑1992?
За два года до тех Игр началась целенаправленная подготовка ребят, которые затем завоевывали медали. Практически каждый соревновательный день у нас была награда высшей пробы. Объединенная команда завоевала шесть золотых медалей – это очень большой успех. Ее костяк составляли пловцы, тренировавшиеся у Геннадия Турецкого. Из пяти человек четверо: Вениамин Таянович, Владимир Пышненко, Юрий Мухин и я – взяли золотые медали, а Геннадий Пригода – серебряную. На последнем этапе подготовки к нам добавился Юрий Башкатов из Кишинева – он тоже стал серебряным призером.

А от Атланты‑1996 и последующих Игр?
Было посложнее. Взяли только четыре золотые награды – по две у меня и Дениса Панкратова. Однако по сравнению со следующими Играми это было успехом. О причинах падения говорить не готов – с командой не тренировался. Знаю, что в руководстве нашим видом спорта были люди, которые не способствовали его развитию и популяризации. В случае неудачи надо в первую очередь спрашивать себя: «Что я сделал не так?», а не искать виноватых вокруг. Как понимаю, не занимались подготовкой тренеров, да и проблемы с финансированием были.

Юлия Ефимова стала прогрессировать после начала работы с американским тренером. Это случайность или мы проигрываем в системе подготовки пловцов высокого класса?
Думаю, в методике серьезно уступаем. В том числе когда готовим тренеров в вузах. Каждый процесс надо с определенной периодичностью переосмысливать. Этого не происходит, а между тем в мире регулярно появляются нововведения. Нам не хватает тренеров-технарей. Вижу, что на чемпионате мира спортсмены стали гораздо лучше плыть в плане техники по сравнению с тем временем, когда выступал я. А когда смотришь чемпионат России – глаза слезятся, техника стала даже хуже. А между тем это 75% успеха. У многих российских пловцов неправильно заложена база.

В каком возрасте лучше всего начинать заниматься плаванием?
В семь лет. Именно в этом возрасте учат держаться на воде, совершать правильные движения. Все остальное, и прежде всего объем, приходит со временем. Сейчас в России 15–16-летние дети выполняют тот же объем работы, что и я, когда уже был олимпийским чемпионом. А дальше что? В 20-летнем возрасте выходить на объемы марафонцев, если плаваешь спринтерские дистанции? Нет резерва. Прогрессировать можно только за счет техники и мягкой спокойной работы. Плюс общефизическая подготовка в зале. Спортсмена надо учить таким образом, чтобы его техника не разваливалась на фоне усталости.

Как вы оцениваете шансы Аркадия Вятчанина пробиться в сборную США по плаванию на топ-турнир?
Нулевые. Получить американское гражданство – это его выбор. Но попасть на Игры в Токио Аркадий не сможет. Это возрастной спортсмен, а в Америке много молодых и талантливых. Как говорится, за «поговорить» денег не берут, но надо реалистично смотреть на вещи.

Вы активно продвигали создание Ассоциации водных видов спорта России (АВВСР). В чем видите основные задачи этой организации? В каком состоянии она находится сейчас?
Сейчас идет формирование уставных документов ассоциации. Наша международная федерация, FINA, включает в себя несколько видов спорта: плавание, прыжки в воду, водное поло и синхронное плавание. У них есть своя специфика, и в каждом Россия должна быть представлена в руководящих органах – технических комитетах, судейских коллегиях… Исторически Россию в FINA представлял президент бывшей Всероссийской федерации плавания Геннадий Алешин. Но вышло так, что другие водные дисциплины оказались обделены его вниманием. Вот мы и решили создать АВВСР, которая должна заниматься внешнеполитической деятельностью. А национальные федерации будут давать ассоциации технические задания. Считаю, что на данном этапе это единственно правильное решение.

Всероссийские юношеские соревнования по плаванию «Кубок Александра Попова» переехали из Екатеринбурга в Казань. С чем это связано? Каковы перспективы соревнований?
Расширяем географию. В Казани намного более развитая спортивная инфраструктура, что позволит нам увеличить число участников. К тому же удобная логистика – необходимые объекты находятся буквально через дорогу друг от друга. Министр спорта Татарстана Владимир Леонов нас поддержал.

Часто ли к вам обращаются юные спорт­смены или их родители с просьбой о помощи? Как вы поступаете в таких случаях?
Просьбы в основном нематериальные – интересуются, куда двигаться. Люди упираются в невидимую стену и хотят совета. В некоторых ситуациях несколько слов позволяют раздвинуть спектр, расширяют горизонты. Спрашивают по технике, стратегии.

Многие советские и российские гимнасты, оказавшись невостребованными на родине, уехали тренировать за границу. Насколько подобная ситуация типична для плавания? Как устраиваются в жизни ваши бывшие партнеры по сборной России?
После развала СССР многие тренеры остались в республиках бывшего Союза. А оттуда отправились на заработки – кто в Австрию, кто в Катар или ЮАР… Тренеры, работавшие со сборной СССР, обладали высоким уровнем мастерства. Следующий эшелон был уже на порядок слабее. И когда верхушка выпала, мы остались со вторыми. А для того чтобы подготовить олимпийского чемпиона, тренеру нужны определенный ход мыслей, знание иностранного языка. Он должен читать актуальную методическую литературу. Мои бывшие коллеги по сборной в порядке. Владимир Пышненко тренирует в Чикаго, Юрий Мухин – в Омске, Геннадий Пригода – доцент в Университете культуры и спорта имени Лесгафта, Вениамин Таянович имеет собственную школу плавания в Уфе, Юрий Башкатов уехал в Чили. С Пышненко и Башкатовым общаемся только посредством интернета, остальных периодически вижу. Есть невидимый узел, который нас связывает.

В какой вы физической форме? За сколько готовы проплыть 50 метров?
Из 30 секунд точно выплыву. Думаю, секунд в 28 уложусь. 14 лет серьезно не плавал, могу разве что искупаться. Думаю, с момента окончания карьеры проплыл максимум километров 50.

А какой дневной рекорд в бытность спорт­сменом?
19 километров.

Чем вы живете, помимо работы? О чем много думаете в последнее время?
Прежде всего, о семье. Родители, слава богу, живы. Раньше жизнь мерялась олимпийскими четырехлетиями, а теперь – событиями в семье. В этом году дочь пошла в первый класс, а средний сын – в 11-й. Занимаемся обыденными вещами. Думаем, куда он пойдет учиться, как организовать дополнительные занятия. Есть еще общественная работа, вопросы бизнеса. Нет такого, чтобы я долго думал о чем-то одном, занимался решением одной проблемы. Хотя уверен, что если очень захотеть и часто о чем-то думать, а затем «отпустить» – через некоторое время мысли материализуются.

Что вы можете делать бесконечно?
Сидеть на берегу реки и смотреть, как вверх против течения проплывают пловцы. А если серьезно – общаться с приятными мне людьми.

Таковых много? Сколько у вас друзей?
Это детский вопрос – я его могу задать своим сыновьям. Но с возрастом представление о дружбе меняется. Это люди, которые в необходимый момент могут прийти на помощь в сложной жизненной ситуации. Называть фамилии не буду – никого не хочется обижать. Но есть люди, на которых всегда могу положиться. Друзья это или товарищи – сложно сказать.

Что для вас отдых?
По большому счету за него отвечает жена Дарья. Она организует все активности, заправляет на даче. Дача – это здорово, особенно если есть маленький ребенок. Дочка любит бегать по огороду, то морковь вырвет, то еще что. Бегает там с собаками – у нас две восточноевропейские овчарки и маленькая домашняя. Побыв на свежем воздухе, здорово попариться в собственной баньке.

Партнеры журнала: