Манучар Маркоишвили – о страстном желании потренироваться у Грегга Поповича, доверии Димитриса Итудиса и сходстве с Ману Джинобили

Большой спорт №12 (88)
Текст: Андрей Супранович / Фото: Евгений Пахоль
Грузинский новичок ЦСКА Манучар Маркоишвили приехал на интервью с неприятной травмой. Поврежденная нога даже мешала Ману выполнять просьбы фотографа «Большого спорта», но форвард стоически перенес все испытания и справился с фотосессией, после чего рассказал о своей головокружительной карьере, неудавшемся драфте NBA и проблемах в грузинском баскетболе.

Досье

- Родился 17 ноября 1986 года в Тбилиси
- Обладатель Кубка FIBA (2004)
- Чемпион Грузии (2001, 2002)
- Чемпион Италии (2003)
- Чемпион Словении (2005, 2006)
- Чемпион Турции (2013)

Вы росли в Грузии в лихие 1990‑е. Видимо, баскетболом было заниматься не очень просто.
Да, были реально тяжелые времена, порой даже не верится, что мы через это прошли. К счастью, мяч у меня дома имелся, еще отец им играл. С залами было туго – иногда зимой занимались в спортзале без окон, приходилось надевать перчатки, теплые штаны. Но все равно было прикольно. Тренер нас хвалил, говорил, что раз мы здесь, то по-настоящему любим баскетбол.

Ваш отец и брат тоже занимались баскетболом. Вы пошли по их стопам?
Тут интересная история. Да, папа играл в баскетбол, потом стал тренером. Мой старший брат Георги тоже начал тренировки. А мне сказали: «Будешь танцевать» – ведь мой дядя, очень хороший танцор, 25 лет выступал в ансамбле Сухишвили. Но как-то раз брат принес домой кубок с какого-то соревнования, и я загорелся игрой, захотел выиграть такой же. Родители не противились, отправили меня тренироваться с Георги.
 
Начав тренироваться в восемь лет, уже в 14 вы стали играть за профессиональный клуб в Батуми. В чем секрет?
Как я уже говорил, мой папа был тренером, и он заставлял меня и брата дополнительно тренироваться. В 7 утра, пока остальные дети спали, он уже выгонял нас на улицу для занятий. Наверное, это сыграло свою роль. Еще важно, что я постоянно тянулся за своим братом, старался его обыграть. Что же касается Батуми, то там появилась хорошая команда, которая предоставляла отличные условия молодым, заинтересовывала. Выдавали кроссовки, забирали на автобусе на тренировку, хорошо кормили и даже платили небольшую зарплату. С парой друзей я отправился туда и не пожалел – и тренер, и директор клуба относились к нам как к сыновьям, давали шанс.
 
В характеристике, данной вам скаутом NBA, можно найти опасение, что на самом деле вы «переписаны» и на несколько лет старше.
До сих пор в моих командах задаются этим вопросом. Их можно понять – ведь я выгляжу старше своих лет, да и давно играю в профессионалах. Сначала было обидно, но потом привык. Главное, что старым себя не чувствую.
 
Из Батуми вы отправились прямиком в Италию, в Benetton. Как вас нашли скауты?
Я выступал за кадетскую сборную, мы играли и против итальянцев. Думаю, меня заметили именно там.
 
Тяжело было уезжать далеко от дома?
Я уехал из дома еще в 14, но в Батуми было проще – до Тбилиси всего 350 километров, да и почти все выездные игры проходили в столице. А перебираясь в Италию, понял, что год не увижу родных. Грустил, но пришлось через это пройти.
 
Быстро выучили итальянский?
Довольно-таки. Могу сказать, что знаю его хорошо, как и английский с русским. Хотя на вашем языке до 2008 года я почти не разговаривал. Потом женился на украинке, так что пришлось п­одтянуть.
 
Долго вы в Benetton не задержались. Почему итальянцы отправили вас в Г­ерманию?
Я уехал в Италию довольно молодым и не претендовал на большое количество игрового времени, мне было в радость просто тренироваться вместе со звездами. Но, к сожалению, попадал под лимит для легионеров, когда Benetton взял американца вместо меня. Что ж, поехал в Германию и сразу выиграл там Кубок.
 
После Германии вы отправились прямиком в словенскую Olimpija, которая славится работой с молодежью.
В Любляну, как и в Вайсенфельс, я уехал в аренду. Не спрашивал, почему. В Словении получил травму, и Benetton не захотел меня возвращать, передав права Olimpija. Команда мне нравилась, мы играли в Евролиге, но там постоянно возникали финансовые сложности. Как-то не платили зарплату семь месяцев, и я был вынужден искать новый клуб. В итоге меня позвал в «Киев» Томо Махорич, это тренер, который перебрался на Украину как раз из Любляны. А деньги Olimpija мне так и не заплатила.
 
В Киеве была неплохая команда, вы играли в Кубке ULEB. В итоге и там вас настигли финансовые неурядицы?
Да, иностранцам перестали платить, и они разъехались кто куда. Я же остался – уговорил тренер. И не пожалел. Доиграл сезон 2008/2009, был лидером команды, брал игру на себя. В конце концов позвонили из Италии, из Cantu. Заверили, что очень рассчитывают на мои силы, и я согласился. Наверное, это было самое правильное решение в карьере. Поначалу не получалось, мешали травмы, но в меня верили – и все пошло как по маслу. Так и остался на три с половиной года.
 
Что вам больше всего понравилось в Канту?
Меня все устраивало – прекрасный зал, красивая природа вокруг. Болельщиков много, они шумные, всегда поддерживают, кричат. Городок небольшой, компактный, все близко: озеро Комо, Милан, Лугано. И никаких пробок, которые мне очень надоели в Киеве.
 
Вряд ли у Galatasaray был менее шумный зал…
Ну до 2013 года в Стамбуле мне играть не довелось. Когда переехал в Турцию, понял, что турецкие болельщики невероятные. Особенно на дерби с Beşiktaş или Fenerbahçe. Огромная толпа, и все кричат, и не понять, где фанаты, а где простые болельщики. Сплошной ор. Это очень подстегивает, да и к тому же давит на арбитров. На домашних площадках они судили очень осторожно, лишний раз старались не свистеть в пользу гостей.

Некоторые спортсмены говорили, что после поражения опасались выходить на улицу.
Могу сказать, что я ни с чем негативным не сталкивался, чему очень рад. Порой могу понять недовольство фанатов, особенно если видно, что игроки не старались. Сам ненавижу, когда баскетболист выходит на площадку и ему все равно. Если же команда старается, но проигрывает – тут не в чем упрекнуть коллектив.
 
Горячая кровь не только у турецких болельщиков, но и у функционеров. В прошлом сезоне команде запретили выходить на решающий матч в борьбе за чемпионство. Как вы это восприняли?
Конечно, это эмоциональное решение, вызванное действиями федерации. К моему Galatasaray относились очень предвзято, запретили проводить матчи с болельщиками за какие-то нарушения, хотя в такой же ситуации отказались наказывать Fenerbahçe. Президент обиделся и сказал, что федерация не может иметь своих фаворитов, и своего решения не отменил. Потом, может, он бы и хотел передумать, но не мог взять свои слова обратно, чтобы не потерять уважение 20 м­иллионов фанатов. Мы очень расстроились и до последнего надеялись, что федерация пойдет на уступки, даже приходили на тренировки и готовились. Но этого не произошло.
 
Турецкие сборные сейчас доминируют на молодежном уровне. С чем это связано?
Да, на первый взгляд это удивительно. Но вообще в Турции большие деньги вкладывают в детский баскетбол, в тренеров. Игра развивается не только в крупных городах, а вообще везде. Раньше в сборной Турции были и албанцы, и сербы, которым выдавали паспорта, теперь же будут играть местные.
 
Как обстоят дела с подготовкой смены в Грузии? Стало ли лучше?
Нет. Есть дети, которые любят баскетбол, болеют за сборную, но… Нет условий, залов, финансирования. Федерация старается, но все силы уходят на основную сборную. Прошло 12 лет с тех пор, как я уехал, а залы остались в том же плачевном состоянии. Да, мы выросли и стали баскетболистами, но теперь дети скорее останутся дома играть в PlayStation, чем заниматься спортом в таких условиях.
 
Поговорим о вашем нынешнем клубе. При подписании контракта вы сказали, что всегда мечтали играть в ЦСКА. Почему?
Мечтал, да. Потому что это один из лучших клубов Европы, всегда хочется играть на таком уровне, бороться за серьезные трофеи. К тому же исторически ЦСКА – сильнейший клуб СССР, с детства это отложилось в памяти. Лучшие игроки выступали там. Да и в последние годы всегда переживал за ЦСКА и его отдельных игроков: Мицова, Шишкаускаса, Лэнгдона. Да, мной интересовались «Химки», и Galatasaray хотел продлить контракт, но когда позвонили из ЦСКА, я все решил. Понятно, у армейцев был список игроков, тех, кто стоял там выше меня, по разным причинам подписать не удалось, так что когда раздался звонок, я был очень рад.
 
Кто принимал решение по вашему переходу? Уже новый тренер?
Да, интерес ко мне появился уже после смены тренера в ЦСКА. Димитрис Итудис позвонил мне, чтобы выяснить, хочу ли я играть в Москве, готов ли выступать на таком уровне, какие у меня мысли на этот счет. Я почувствовал доверие с его стороны, хочется доказать, что он не ошибся.
 
Интересно, что в конце предыдущего сезона вы стали лучшим игроком матча, по итогам которого Banvit, возглавляемый Итудисом, вылетел из плей-офф чемпионата Турции.
Возможно, это сыграло свою роль в моем приглашении. Все же весь сезон был перед глазами у Димитриса.
 
Как вам работается с греком? Все-таки у него не так много опыта работы главным тренером.
Отсутствия опыта, о котором вы говорите, я не вижу, настолько он умен и квалифицирован. Все же Итудис много лет работал ассистентом в одной из лучших команд с лучшим тренером (в Panathinaikos. – Прим. БС) и, насколько я знаю, вел там тренировочный процесс. Да и в прошлом году показал себя: вместе с Banvit – командой с не самым сильным составом – выиграл регулярный сезон. Да и в плей-офф проиграл лишь мне и моему Galatasaray.
 
Правда ли, что вы дружны с Владо Мицовым, который в это межсезонье проследовал противоположным курсом – в Galatasaray?
Это реально смешная история. Мы давно дружим семьями. Вместе отдыхали этим летом, обсуждали происходящее, сетовали, что не получается обоим оказаться в одной команде. Впрочем, наша дружба облегчила переезд – мы просто поменялись квартирами, я заехал в апартаменты Владо, а он взял мои в Стамбуле.
 
ЦСКА без труда преодолел первый групповой этап Евролиги. Замахнетесь в этом году на титул?
Если мы будем работать и бороться, не растеряем мотивацию, будем нацелены только на победу, тогда победим. Или, по крайней мере, сделаем все возможное.
 
На пути к успеху ЦСКА часто спотыкался из-за травм ведущих исполнителей. Вы тоже подвержены травмам…
Ну, во‑первых, не такой я и ведущий исполнитель. Да, травмы случаются, но это стечение обстоятельств, а не рецидивы или что-то подобное. Всякое бывает. Наверное, не везет, нельзя опускать руки.
 
То есть вы признаете, что в ЦСКА вас звали не в основу, а для того, чтобы усиливать игру со скамейки?
Никто ничего конкретного не говорил. Я никогда не подхожу к матчу, думая, что не выйду с первых минут. Я должен быть готов сыграть столько, сколько понадобится, хоть весь матч. При этом понимаю, что у ЦСКА есть игроки, которые давно в составе, что у них прио­ритет. Я же буду цепляться за каждый шанс, который мне дадут, вносить вклад в победу, обещаю нести позитив в команду. Скандалить из-за того, что мало играю, точно не собираюсь.
 
В Италии и России партнеры вас называют Ману, как и вашего звездного коллегу по амплуа Ману Джинобили. Это льстит?
Да, только в Турции почему-то меня называли Марко, сокращая фамилию. Что же касается аргентинца, то Эмануэль играл у Мессины в Benetton, перед тем как уехать в NBA. А уже потом я перешел в итальянский клуб. И как-то за ужином Этторе сказал: «Тебя же зовут Манучар? Будешь Ману. У меня теперь нет Джинобили, зато есть ты».
 
Вы тоже хотели попасть в NBA, но вас не выбрали на драфте. Что не получилось?
Я в итоге туда не поехал, хоть и хотел. Травмировался за неделю до выезда в США, причем очень глупо. Два месяца не мог тренироваться. Видимо, не судьба, хотя, конечно, с детства мечтаю попасть в NBA. Но надо быть реалистом – вряд ли мне суждено сыграть за океаном.
 
Чисто теоретически: если бы могли выбрать любую команду NBA, в какую бы отправились?
В San Antonio Spurs. Готов даже не играть, просто тренироваться у Грегга Поповича. Мне больше нравится европейский стиль, а «шпоры» больше всего походят на европейскую команду. Не то что некоторые коллективы, которые вообще бегут без оглядки на свое кольцо, играют на публику. Есть ли у Spurs шанс защитить чемпионство? Рановато об этом говорить. Сезон длинный, травмы могут вмешаться. Непонятно, как сыграется новый состав Cleveland с Леброном во главе.
 
Про сборную. Без вас команда с трудом, но вышла на чемпионат Европы. Все закономерно?
Да, могли и не пройти. Но где-то подфартило. Сейчас посмотрим, как нам повезет с жеребьевкой. В прошлый раз удача улыбнулась, второй раз, наверное, не стоит такого ждать. Команда уже стареет, не хватает новой крови. Хотя молодежь показала себя неплохо во время квалификации. Почему я не играл? Решил подлечиться после травмы, чтобы быть хорошо готовым к сезону. Пришлось так сделать, но я всегда рад приезжать в сборную, когда здоров.
 
Грузия – страна небольшая. С подрастающим поколением проблемы. Но вы проходите на третий топ-турнир подряд…
Да, команде удалось сделать прорыв, но проблемы никуда не исчезли. За эти шесть лет ничего не изменилось. Лига плохая, денег нет, спонсоров мало, детям тренироваться негде. Нужно развивать успех, как в регби, например.
 
Вы родом из Грузии, поиграли в Европе, на Украине, а теперь оказались в России – стране с, мягко говоря, неоднозначной внешней политикой. Да и жена у вас украинка. Думали о проблемах в России, переезжая в Москву?
Конечно, жаль, что такое происходит, что люди погибают. Я, к сожалению, ничего не могу изменить. У меня нет ответов на вопросы, почему и зачем все это происходит. Надеюсь, что скоро все закончится и стороны найдут общий язык.

Партнеры журнала: