Алексей Воевода – об энтузиазме, монотонности, вегетарианстве и планах на будущее

Большой спорт №12 (88)
Текст: Дмитрий Маслов / Фото: Платон Шиликов
Двукратный олимпийский чемпион Сочи-2014 по бобслею и трехкратный чемпион мира по армрестлингу Алексей Воевода среди партнеров по сборной выделяется не только богатырским телосложением, но и своеобразным подходом к тренировочному процессу. Сочинец является вегетарианцем и предпочитает готовиться к сезону не с партнерами по команде, а индивидуально, по собственной методике. О том, чем она отличается от тех, по которым занимаются российские бобслеисты-сборники, общей ситуации в Федерации бобслея и скелетона России, а также о необходимости личностного подхода в подготовке спортсменов топ-уровня Алексей Воевода рассказывает в интервью журналу «Большой спорт».

Досье

- Родился 9 мая 1980 года в селе Калиновица Черниговской области
- Олимпийский чемпион 2014 года по бобслею в двойках и четверках, серебряный призер Игр 2006 года в четверках, бронзовый призер Игр 2010 года в двойках
- Чемпион мира 2011 года в двойках
- Двукратный чемпион Европы (2008, 2011) в двойках
- Трехкратный чемпион мира по армрестлингу

Вы пропускаете нынешний сезон?
Да, предстоящий сезон я пропускаю, так как мне необходимо восстановить силы, здоровье, которые максимально были вложены в подготовку к Олимпиаде в Сочи. Тем не менее могу точно сказать, что я остаюсь в спорте, сохраняю боеспособность, поддерживаю достаточно высокий уровень спортивной формы. Если говорить о показателях и качестве, то сейчас в армрестлинге я недотягиваю до оптимального уровня процентов на 40, в бобслее – процентов на 15. Недостающее можно добрать за счет тренировок, которые я сейчас боюсь проводить, так как могу травмироваться. Готовясь к олимпийскому сезону, я шел на риск. Сейчас же сезон «пропускной», все лидеры отдыхают или работают в экономном, экспериментальном режиме. Этот год важен для проигравших Олимпи­аду, в частности для сборной Германии. Я всегда ставил перед собой достаточно высокие цели и скрупулезно разрабатывал планы их достижения. В них значительное внимание уделялось индивидуальной подготовке, выходу на пик формы именно тогда, когда это необходимо. В бобслее это февраль.

Значит, к февралю теоретически можете вернуться?
На 99% – нет, так как сейчас важна реабилитация. Что будет дальше – сложно сказать. У меня много надежд, идей, мыслей… Делаю упор на развитие спорта, продвижение его в массы. Если смогу кого-то заинтересовать, послужить примером – будет здорово.

Вы как-то сказали, что готовиться со сборной неудобно…
«Неудобно» – это не совсем точное слово, я его не произносил. Специфика нашего бега – мощный скоростной спринт, я его умею тренировать у себя дома. Любому человеку комфортно готовиться там, где он привык, и при этом демонстрировать эффективность. Когда находишься в формате самообеспечения – возлагаешь на собственные плечи большой груз ответственности. От того, как ты подготовишься, зависит результат всей сборной. Если же тренируешься вместе с ней, можешь сослаться на «плохого» тренера, неправильный график.

Ледовая эстакада по большому счету нужна для того, чтобы сбегаться экипажу четверки, а в двойке – только если п­артнеры раньше вместе не выступали. Если у тебя хороший слух и ты знаешь, как срывает пилот боб, в двойке сможешь быть достаточно эффективным и без совместных тренировок.

Вы сказали, что Пьер Людерс был удивлен, увидев план ваших тренировок. Сборная занимается недостаточно или неправильно?
Я устаю от монотонности, она убивает энтузиазм. Только приезжая на соревнования с горящими глазами, могу гарантировать хорошее выступление. Моя подготовка построена таким образом, чтобы никогда не было скучно. Делаю упражнения на микромышечный аппарат, много подводящих, на которые основной упор. Когда я прислал программу своих тренировок Людерсу, он сказал: «Круто, как ты дошел до такого?» Занимаясь армрестлингом, я стал автором своеобразной методики – разбивал все по углам, векторам. И в бобслее продолжил подобную практику. Пытался консультировать коллег, предлагая делать выпады побольше. Но они привыкли заниматься по плану сборной, а я скорее индивидуалист. Думаю, пойдя по моему пути, пришедший в спорт человек через месяц его не бросит, а сохранит интерес. Всегда говорю, что нужно максимально приближать упражнения к боевым условиям – тем, в которых мы оказываемся на соревнованиях. Если спортсмен не мыслит, он не вырастет как профессионал. У всех сильнейших разгоняющих в сборной России есть собственные подводящие упражнения.
 
На какие средства вы тренируетесь отдельно от сборной?
Перед Играми в Сочи меня до последнего не включали в состав команды. Страдая от аллергии, с опухшей ногой, я стал третьим на тестах, отобравшись в первый экипаж. Тогда пошли разговоры, дескать, Воевода уже не тот. Никого не интересовало, что я выступал с температурой. Но Пьер Людерс заявил, что для него на первом месте скорость набегания. А по этому показателю я был лучшим вместе с Дмитрием Труненковым. Благодаря этому тренерскому решению я оказался в команде.
Но до этого я тренировался за собственный счет, для чего пришлось продать квартиру. История успеха – это почти всегда история потерь, но здесь важны еще саморазвитие и самопреодоление, которое происходит у спортсменов ежедневно. Возможно, я потерял многое, но и приобрел достаточно. Ввязавшись в игру под названием Олимпийские игры в Сочи, я должен был сыграть эту партию как чемпион. Что и сделал.
 
Вы были уверены в том, что, набрав оптимальную форму, выиграете?
Я интуит, делаю то, что считаю нужным. Тренировки – одно, соревнования – совсем другое. У меня в армрестлинге есть ученик, на занятиях побеждающий всех, но выходит на официальный турнир – и проигрывает тем, кто в два раза слабее. Нужен настрой на результат именно тогда, когда он нужен. На тренировках я никогда не выкладываюсь на 100%, экономлю нервную энергию для главного старта. Многие спортсмены как бы спят, копят энергию. Я из таких.

В бобслее разговор идет о сотых долях секунды – это даже не взмах ресниц. Эту разницу дает что-то свыше, даже не физическая форма. Нервно-мышечная возбудимость, координация, техника, развесовка боба, взаимодействие с экипажем, позитивная энергия болельщиков… Отбирать спортсменов по чисто формальным критериям нельзя, здесь важна интуиция.
 
Значит, длительные соревнования вроде Кубка мира – не ваш конек?
Это способ завоевать рейтинговые очки, чтобы в дальнейшем выступить на чемпионате мира, Европы или Олимпийских играх. Замотивировать себя на Кубке мира мне действительно сложно. Почувствовавшие вкус Олимпийских игр будут заточены только под топ-турниры. У нас очень энергоемкий и травмоопасный вид спорта, надо себя сохранить к важнейшему старту и достойно представить страну на мировой арене.
 
Александр Зубков ушел. Выступление других пилотов в новом сезоне повлияет на ваше решение о продолжении карьеры?
Смысл не в том, кто как выступит. Этот и даже следующий годы – время экспериментов. Не факт, что тот, кто покажет результат в наступающем сезоне, будет столь же силен в 2018 году в Пхенчхане. Сможет ли спортсмен сохранить мотивацию, какая у него будет физическая форма, биоритмы, подберется ли команда? Бывает, с одним разгоняющим четверка работает слаженно, а со вторым – вразнобой. В 2006 году в Турине у нас получился сильный экипаж во многом потому, что Филипп Егоров и Алексей Селиверстов дружили. Такая же ситуация сложилась в 2014‑м в Сочи: Алексей Негодайло и Дмитрий Труненков друзья. В таких случаях разгоняющие хорошо друг друга чувствуют, у них получается слаженная посадка в боб.

На мое решение о дальнейшей карьере скорее повлияет разговор с президентом Федерации бобслея и скелетона Георгием Ивановичем Беджамовым. У нас с федерацией есть взаимные обязательства.

Недавно исполком Олимпийского комитета России утвердил «Список спортсменов – кандидатов в олимпийскую команду России для подготовки к участию в XXIII Олимпийских зимних играх 2018 года». Вы в нем есть?
Нет, но мне не привыкать, так как подобная ситуация уже была в преддверии Олимпийских игр в Сочи. Радует, что Дмит­рий Труненков, Алексей Негодайло, Кирилл Антюх, Петр Моисеев и другие перспективные разгоняющие в него включены. Они – будущее российского бобслея, заточены на результат, обладают чемпионской харизмой и мотивацией. Любой спортсмен хочет быть признанным, чтобы ему в федерации бобслея как минимум сказали спасибо за все, что он сделал. Если этого не происходит, то у человека начинается глобальная переоценка сложившейся ситуации. Самое неприятное, что случается со спортсменом, – оказаться непризнанным и забытым, после того как старался сделать невозможное возможным, ежедневно преодолевал себя, вкладывая максимум усилий. Скажу точно, что многие молодые пилоты заряжаются уверенностью, после того как к ним в экипаж ставят сильного, опытного разгоняющего.
 
По имеющейся у нас информации, Зубкову предложили возглавить молодежную сборную России, и Александр посчитал подобный вариант «унизительным». Вы солидарны с такой позицией?
Зубков – самый титулованный бобслеист России. Именно с его именем связан подъем нашего вида спорта в стране. В 2006 году в Турине мы совершили подвиг, став серебряными призерами в четверках, когда выступали на поломанном бобе, заклеивали обтекатель пластырем. Представляете, какие у Зубкова есть связи, в том числе за рубежом? Он может очень многое привнести в национальную команду. Есть ли в России еще хоть один специалист подобного уровня, который может сравниться с Александром по статусу, опыту? Таких нет. Даже Пьер Людерс, при всем к нему уважении. Мы обыгры­вали канадца в Турине и Ванкувере. Он амбициозный, серьезный человек, занимающий позицию главного тренера сборной России, на которой он и должен оставаться. Но есть, например, должность старшего тренера, ее Зубков вполне заслуживает. Как минимум в качестве эксперимента его можно было бы назначить на сезон. Если честно, сложно комментировать данную ситуацию, когда не обладаешь полной информацией. Но важно учитывать, что в бобслее очень многое зависит от информированности: на каких коньках поедут соперники, у кого они закупаются, какие используют сплавы… Подобную информацию простым людям не дают.
 
Пьеру Людерсу тоже?
Александр Зубков – патриот. И Людерс – патриот, но своей страны, Канады. Он профессионал, за что заслуживает уважения. Лично я выступаю за то, чтобы в наших национальных сборных не было спортсменов‑легионеров, а также зарубежных тренеров. У нас огромная страна, в которой живут люди с богатым генетическим потенциалом. Посредством методик, системы отбора, прививания молодежи интереса к спорту его надо реализовывать. Это как раз то, чем я сейчас пытаюсь заниматься посредством участия в различных мероприятиях, шоу. Чем выше будет интерес к спорту – тем больший выбор потенциальных кандидатов в сборные России у нас окажется. Тогда мы не будем иметь потребности в привлечении леги­онеров. Только человек, который здесь родился и вырос, может стать истинным патриотом нашей страны.
 
На Играх в Сочи в соревнованиях по лыжному двоеборью единственный российский участник занял последнее место…
Здесь надо смотреть, в чем причина неудачи. Возможно, в методике подготовки или в отборе. Каковы мотивация, методики? Неспособных к физическим нагрузкам детей не бывает. Но каждый имеет предрасположенность к тому или иному виду деятельности. Возможно, этот человек по природе спринтер, а выступал на стайерской дистанции. Если в возрасте 5–7 лет выявить генетическую предрасположенность к определенному виду деятельности, создать методику и работать по ней, последних мест не будет. Я не верю, что ситуация может оказаться безнадежной. Если правильно работать, появится молодежь, которая будет поджимать ветеранов, стимулируя их профессиональный рост.

У иностранцев другая ментальность, кухня, атмосфера. Использовать их методики в чистом виде в нашей стране не получится. Российский народ уникален, поэтому только наши тренеры способны донести до отечественных атлетов информацию. Не навязать определенные правила, а сделать так, чтобы человек осознал, понял специфику вида спорта, которым он занимается. Только проникнув в суть того, что он делает, спортсмен сможет осознанно т­ренироваться.

Придя в сборную России, Пьер Людерс составил список запретов, в том числе «материться», «громко кричать на тренировке». Это прописные истины, следовать которым естественно для нормального русского человека.
 
Раз Людерс составил такой список, значит, запреты н­арушаются…
Он никогда не имел опыта работы со сборной России, поэтому, видимо, и создал этот список. Наверное, подобное уместно в Канаде. Но у нас не работает: человека или воспитали, или не воспитали. Тренер с российской ментальностью способен привить истинную любовь к спорту, дисциплине, которой занимаешься. Формальный подход неуместен.

Важно, чтобы ребенок делал то, что близко ему, а не реализовывал папины или мамины амбиции. Допустим, отец не смог стать великим футболистом и записал сына в секцию, чтобы тот осуществил его мечту. А у мальчика не получается, он осознает свою бесперспективность и страдает. Так зарождается нелюбовь к спорту. А если этого ребенка протестировать, выявить его склонности, все сложится по-иному. Допустим, окажется, что он по природе не футболист, а борец. И в этом виде начнет получаться, ребенок спорт полюбит. Сам я – продукт идеального совпадения желаний отца и собственных способностей. Он хотел, чтобы сын стал быстрым и сильным, и я вырос именно таким. Но подобное случается нечасто.

На встречу с Георгием Беджамовым вы собираетесь только как спортсмен или же выступите с предложениями, касающимися всей системы российского бобслея?
Мы всегда общались в формате более широком, нежели «руководитель – спортсмен», так что есть и доля моей заслуги в изменениях, произошедших в федерации. К примеру, учреждение грантов для спортсменов. Бобслей – травмоопасный вид, и страховка не покроет ущерба, который понес атлет, выбывший на пике карьеры. Обсуждаем и вопрос покупки техники, на которой предстоит выступать: Беджамов не является бывшим спортсменом, но пытается вникать в процесс.
 
Боец ММА Александр Шлеменко признался, что стал сыроедом по вашему примеру. После этого он потерпел поражение в титульном бою от Брэндона Хэлси и в качестве одной из причин неудачи назвал подобную диету…
Шлеменко со мной не связывался, а я мог бы ему в личной беседе рассказать об особенностях такого питания. Функцио­нальные возможности организма повышаются – это 100%. Я не фанатик, а реалист и экспериментатор. Постоянно тестировал свою физическую форму, следил, чтобы она не ухудшалась. Сначала снизился вес, но физические возможности стали расти. Считаю, что спортсмен должен экспериментировать с собственным телом, и то, что Шлеменко решился на подобный шаг, – здорово. Но не стоит полностью доверяться своему выбору, нужно следить за последствиями. Причин неудачи может быть очень много: не те биоритмы, увеличение тренировочной нагрузки при стабильном количестве потребляемых калорий…

Если ты морально настроен на то, что выигрывать можно только употребляя мясо, – так и получится. Начиная эксперимент, я не был убежден ни в чем, все тестирую на собственном опыте. Почему я, например, должен делать выпады только вперед? Попробовал выполнять их по векторам – получилось. И так во всем – в питании, тренировках. Я охотно делюсь собственным опытом.

Спортсмены топ-уровня обращаются за советом?
Это сформировавшиеся личности, уверенные в правильности собственной методики. Кто хочет что-то изменить – пробует. Как бронзовый призер Игр в Пекине тяжелоатлет Дмитрий Лапиков, с которым мы познакомились во время съемок одного из телевизионных шоу. Питание – это тоже эксперимент, здесь надо подобрать то, что подходит именно вам. Я ничего не пропагандирую, просто делюсь опытом. Если человеку интересен этот сегмент моей жизни, он спросит. А я обязан ответить, потому что есть такой закон Вселенной: если у тебя есть информация – обязан ею поделиться. Моя история может помочь развиться какому-то талантливому человеку. Но я всегда говорю: ребята, изучите, как устроено пищеварение, ознакомьтесь с работами Александра Уголева. Очень аккуратно отношусь к людям, которые пытаются что-то навязывать, будь то употребление мяса либо отказ от него. Сам я не ем животного белка уже пять лет, у меня все хорошо с гемоглобином, гормонами, я не получал серьезных травм во многом потому, что кости стали более эластичными, сажусь в позу лотоса. Наслаждаюсь едой, не испытываю тяжести в желудке. И меня никто не заставит вернуться к мясоедению.

У меня был опыт, когда потреблял 85% белка, и с содроганием вспоминаю тот период: постоянно не высыпался. На три месяца становился сыроедом, чувствовал себя очень легко, но понял, что для испытываемых физических нагрузок это не подходит, – выбрал вегетарианство. Но я не веган.
 
Вам интереснее экспериментировать на себе, нежели учить других?
Считаю тех, кто экспериментирует на других, трусами. Свои опыты ставил исключительно на себе. Почти все из тех, что были мне интуитивно близки, увенчались успехом.
 
Вы получили степень мастера спортивного администрирования в Российском международном олимпийском университете. С какой целью там обучались?
Я окончил Институт физической культуры, так что эта тема мне близка. Считаю, что при хорошем маркетинге спорт станет гораздо интереснее для болельщиков и детей. Если атлеты перестанут «продаваться за копейки», появятся серьезные тарифы для участия в различных шоу, мероприятиях, исчезнут проблемы с неправильно интерпретированными интервью. У меня есть негативный опыт общения с журналистом одной из ведущих спортивных газет. Человек предложил «давай просто поболтаем», я ему откровенно рассказал о многих вещах, после чего многое из того, о чем я рассказал доверительно, не для печати, было опубликовано. Позвонил этому человеку, чтобы задать один вопрос: «За что?» А он ответил, что еще «пожалел» меня, опубликовал не все. Считаю, что с атлетами должны работать грамотные менеджеры, которые не допустят выхода подобных статей, станут следить за формированием позитивного имиджа спортсмена. Чтобы ребенок, глядя на него, сказал: «Хочу быть таким же».

Когда мне предложили пройти обучение, с удовольствием согласился. При этом в моей группе почти все были практиками, людьми, уже занимающимися спортивным маркетингом. Преподаватели часто излагали «писаные истины», а студенты рассказывали о реальных случаях из жизни, и у нас получались весьма информативные дискуссии. Считаю, что понять спортсмена может либо грамотный, обученный спортивному маркетингу человек, либо его коллега.
 
Зарубежные атлеты часто удивляются, узнавая, что в Р­оссии многие их коллеги не входят в национальные сборные, но находятся на государственном обеспечении, получают зарплату…
Это вопрос расходования бюджетных средств. Видимо, кто-то объяснил ответственным чиновникам, что подобные спортсмены нужны государству. В период нэпа экономист Владимир Тарновский провел реформу, первым шагом которой было сокращение административного аппарата в 15 раз. И нам надо устроить что-то подобное, уменьшив количество некомпетентных людей, ответственных за принятие решений. Для этого и нужен спортивный маркетинг.
 
Что бы вы в первую очередь изменили в российском спорте?
Считаю, надо создавать позитивный образ спорта в целом и олимпийских чемпионов в частности. Министерство спорта и ОКР должны способствовать этому. Необходимо организовывать круглые столы с участием спортсменов, прислушиваться к их мнению. Я – за открытую дискуссию с участием атлетов и функционеров.

Партнеры журнала: