Азбука Даниила Маркова

Большой спорт №12-1 (58) Декабрь 2011 - Январь 2012
Андрей Супранович
За свою карьеру капитан чеховского «Витязя», экс-защитник сборной России Даниил Марков дал несметное количество интервью – как на русском, так и на английском языках. Но, судя по всему, ему еще не надоело общение с прессой: он охотно и много говорит на любые темы, вспоминает курьезные случаи, практически без вмешательства журналистов и редакторов.

За свою карьеру капитан чеховского «Витязя», экс-защитник сборной России Даниил Марков дал несметное количество интервью – как на русском, так и на английском языках. Но, судя по всему, ему еще не надоело общение с прессой: он охотно и много говорит на любые темы, вспоминает курьезные случаи, практически без вмешательства журналистов и редакторов.
Журналу «Большой спорт» Даниил рассказал о своей жизни в России и Америке, пристрастиях в еде и музыке, а также планах на дальнейшую карьеру.

Американцы

За океаном менталитет у людей совсем другой, приходилось привыкать. Конечно, поначалу в Канаде было тяжеловато, но поддерживали русские ребята. Это нормально: чехи помогали чехам, шведы – шведам, а мне – Березин, Юшкевич, Карповцев, Королев. Канадцы тоже подставляли плечо – спортсмены ведь, одно дело делали. Мне везло с людьми, которые меня окружали.

Боль

В хоккее многое зависит от характера – не все могут терпеть боль и играть с болью. Мне удавалось. Как-то даже дрался одной рукой, второй просто не мог.
Самая неприятная травма – перелом лодыжки, но было больно не столько физически, сколько психологически. Был хороший сезон в Phoenix, взял медаль на Олимпиаде, а потом сломался перед плей-офф. Обидно, а еще и врачи говорили, что карьеру можно закончить. Лечился долго, нога ныла, погоду даже получалось предсказывать. Друзья звонили летом, спрашивали, не будет ли дождя. Ни разу не ошибся.

Возраст

Не люблю загадывать и думать о том, когда закончу карьеру. Одолеваю хоккейную ступеньку за ступенькой, о следующем сезоне подумаю в конце нынешнего. Не могу же сказать: вот поиграю до сорока лет, а потом закончу. Спорт есть спорт, тут случается всякое, – как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Буду играть до тех пор, пока не пойму, что уже не тяну: или кураж пропал, или здоровье не позволяет.

Гладиатор

Самый крутой тафгай в моей карьере – Тай Доми, с которым играл в Торонто. Его побаивались все. Пэт Куинн всегда выпускал его на площадку, если соперник начинал играть чересчур агрессивно, одного появления Тая хватало, чтобы остудить пыл. Однажды случилась и неприятная ситуация: мы играли в Эдмонтоне, и я проводил силовой прием на Жорже Лараке. Тот меня не видел, наклонился за шайбой, а я попал ему плечом в голову – сотрясение. Oilers всем составом гонялись за мной, чтобы отомстить, тогда появился Доми и сказал: «Он не дерется, он здесь, чтобы играть. Я буду драться хоть со всеми». И охранял меня до конца матча. Никто из «нефтяников» так и не рискнул полезть в рукопашную.

Драки

За 10 лет в NHL я видел драки практически в каждой игре, это нормальное явление, часть шоу. Если матч проходил без драки, он считался скучным. Да это и передышка для игроков в несколько минут. В России все несколько иначе, и это печалит. Отовсюду слышно: вот, «Витязь» понабрал тафгаев. А что мешает вам приобрести одного и дать отпор? Все бы от этого только выиграли. Не мы же придумали драки в хоккее, они всегда были – и в играх, и даже на тренировках между своими. Это спорт, эмоции, зацепились – бам-бам, и получили встряску. В России все как-то иначе, к сожалению, после стычек появляется какая-то ненависть. За океаном подраться на льду могут даже друзья, а потом, намяв друг другу бока, пойти после игры в ресторан и не думать, кто кому чего разбил. Это часть работы.

Еда

Совершенно неприхотлив в еде. На обед обязательно кусок мяса и большая тарелка супа: борщ, щи, рассольник. Черный хлеб, сало, соленые огурцы – люблю все русское. В NHL с этим было сложно, но, с другой стороны, никто не кормил насильно, можно было выбирать. Выдавали суточные – и иди хоть в McDonald’s, хоть в Steak House, хоть в итальянский ресторан. Мы собирались в группы по интересам, и в каждом городе имелось свое проверенное место. Выпить немного также могли, ведь никто не запрещал. На заре моей заокеанской карьеры тот же Куинн говорил, что ему все равно, что я делаю в свободное время: сплю, ем, гуляю. Если нет претензий к моей игре на площадке – его это не волнует.

Ё-мобиль

Не вожу уже почти два года, да и про само детище Прохорова ничего сказать не могу. Зато очень люблю пародию на певицу Ёлку в «Большой разнице». Мне и песня «Прованс» нравится, и ее переделанная версия про Ё-мобиль. Пересматриваю постоянно с большим удовольствием.

Жизнь

Не люблю оглядываться назад, но могу сказать, что всем доволен. Живу с мыслью о том, что все, что ни делается, – все к лучшему. Ищу позитив даже в негативных ситуациях. Что хотел бы изменить? Глобально – ничего, разве что пару мелочей. Например, не поехал бы играть в Nashville Predators, там был ужасный сезон.

Зависть

Чужим победам не завидую. Вот Carolina выиграла Кубок Стэнли после того, как я ушел, и Detroit тоже выиграл. Ничего страшного.

Игра

Хоккеист не должен ничего бояться, уворачиваться от летящей шайбы например. Страшно – иди в другой вид спорта. Победа состоит из мелочей. Кто-то где-то недоработал, поленился придержать соперника, не ускорился – и все проиграли. Одно дело ошибка, ведь не ошибается тот, кто ничего не делает. А порой видишь в глазах безразличие к происходящему, желание себя поберечь – это очень злит. В каждой команде, в которой я играл, даже если не был капитаном, никогда не молчал, если замечал подобные вещи. В NHL всегда говорят: Take a hit to make a play. И это означает: не примешь на себя удар – никогда не победишь.
Хоккей без эмоций существовать не может. Многие кричат, угрожают, выводят из равновесия соперника. В 1998-м был интересный случай: играли в плей-офф с Philadelphia. За «летчиков» выступал Крис Терьен – здоровый такой бугай, под два метра ростом. А наш Сергей Березин тогда играл в маске, из-за трещины в челюсти. И вот на вбрасывание к нему подъезжает Терьен и говорит: «Я сейчас засуну тебе под маску свою клюшку и накручу на нее все твои зубы». И все это с таким выражением лица, что легко верилось в угрозы. А после игры подошел и вместе с нами над этим посмеялся.

Капитан

Капитанская литера на свитере – это доверие команды и, как следствие, большая ответственность, которая мне нравится. Когда мы проигрываем, нужно поддерживать ребят, встряхнуть. Смею надеяться, что мне это удается.

Локомотив

Узнал о трагедии во время съемок передачи «Все включено», мне позвонила мама. Это стало большим ударом, в «Локо» были друзья, товарищи, которые не раз мне помогали. Их детей я знал с пеленок. С Сашей Карповцевым играли в паре в Toronto… Не читал ничего о катастрофе в газетах, не смотрел в Интернете – очень тяжело до сих пор. Играть тоже было сложно, даже несмотря на то что старт сезона пропустил из-за травмы. Летать никогда не боялся и сейчас не испытываю по этому поводу никаких эмоций, только лишь грустно садиться в самолет. Ассоциации с трагедией никуда не делись. До сих пор вспоминаются последние разговоры с ребятами, с кем и как поругался. Разные моменты из жизни всплывают, например как Новый год справляли вместе…
Поддерживаю решение руководства ярославского клуба не собирать команду на этот сезон, не выдергивать игроков из других клубов. Лучше в следующем году создать команду, которая достойно выступит в лиге.

Музыка

Я очень люблю слушать музыку, она у меня везде играет. Дома валяется куча старых плееров, и кассетный есть, и CD. Не приверженец определенного стиля, нравится все, кроме, пожалуй, классики. У нее другая энергетика, не хоккейная, а мне нужно что-то более заводное. Шансон неплох, но не весь, а некоторые исполнители. Люблю Лепса, особенно песни Высоцкого в его исполнении, Bon Jovi – четыре раза был на их концертах. Рэп тоже, но только отдельные песни. Про Басту и говорить не буду – все знают о нашей дружбе. А вот электронные стили не привлекают: мне нужна песня со словами, со смыслом. Гитару очень люблю – когда кто-то играет, сам-то не умею. Караоке? Не пою, медведь на ухо наступил, но пару слов в припеве вставить могу. Другие пусть поют, ничего против не имею.

НХЛ

Переезд в NHL был правильным решением. Пусть меня отговаривали, пусть первый контракт оказался маленьким, но зато я прошел прекрасную школу хоккея. В фарм-клубе была просто бойня, мы рубились четыре месяца, в России такого не увидишь. Нынешние судьи в обморок упали бы и с ума сошли. Это сейчас локоть нельзя поднимать, в спину нельзя толкать, а раньше просто так мимо кого-то проехать казалось невозможным. Хватали на шлагбауме, метра два до борта везли – и кидали.
Если сравнивать команды, в которых я успел поиграть – а это аж шесть коллективов, – больше всего нравилось в Toronto Maple Leafs. Весь город там живет хоккеем, люди просто сумасшедшие. Команда проигрывает кучу игр подряд – а трибуны все равно полные. Приезжал туда спустя много лет, и меня продолжали узнавать на улицах, подходили за автографами. В Филадельфии тоже отличные болельщики. Есть все же нехоккейные города: Атланта та же потеряла команду, и в Финиксе все тоже плохо, к сожалению. Порой доходило до абсурда: аншлаги были только с Red Wings, но вся арена оказывалась красно-белой, как будто играешь в Детройте, а не в Финиксе. Хотя нет, в Детройте все же иначе, фанаты на домашних трибунах более неистовые.

Олимпиада

Был очень рад, когда меня позвали на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити. Тогда, в 2002-м, еще играли Ларионов, Малахов, Кравчук, Буре, Твердовский, Яшин. Великая команда, конечно, большая честь в ней выступать, тьма положительных эмоций. Жаль только, полуфинал с американцами все испортил, опомнились лишь в третьем периоде, но было поздно. Могли таким составом выигрывать больше чем бронзу.
А в Турине все получилось ужасно. Надо сказать, что перед Солт-Лейк-Сити я провел отличный сезон. А в 2006-м – наоборот, в Nashville мне не особо доверяли, играл мало. Поездка на Олимпиаду стала отдушиной, я дни считал до Турина. А когда остались без медалей, вообще впал в ступор, навалилась депрессия, пустота. Те решающие игры пересматривал не раз, но так и не нашел причин, почему проиграли. Просто чего-то не хватило команде.

Приметы

Не могу себя назвать суеверным хоккеистом. Как и многие спортсмены, стараюсь придерживаться определенного распорядка дня, например обязательно обедаю ровно за 6 часов до игры. Хотя за знакомыми ребятами замечал разные странности. Часто мудрят с формой, кто-то старается ее не трогать до последнего, кто-то кладет на пол и начинает надевать в определенном порядке. Или клюшки обматывают изолентой как-то по-особому.

Рефери

С судьями спорить можно, но бесполезно: они своих решений не меняют. Разве что удастся уговорить их посмотреть повтор заброшенной шайбы. Был случай, когда Андрей Поснов забил гол, но шайба выскочила из ворот и, кроме меня, этого никто не заметил. В паузе подъехал к судьям, упросил их, и в итоге лишь на одной, боковой камере, те увидели, что гол был.

Спартак

История моего попадания в команду мастеров московского «Спартака» довольно курьезная. В 1993-м красно-белые проиграли «Магнитке» в первом раунде плей-офф. Тогдашнего тренера Александра Сергеевича Якушева сняли, но команда продолжала тренироваться – было две недели постсезонных тренировок. И на них брали молодежь, чтобы она поиграла с ветеранами, попритерлась. Но меня не пригласили.
Я уже готовился к отпуску, когда пришел мой тренер Дмитрий Васильевич Китаев и спросил, почему я не на тренировке мастеров. Хотел, говорю, но меня не позвали. Китаев все равно велел прийти, авось возьмут. Видимо, замолвил словечко, чтобы мне дали шанс зарекомендовать себя. Я пришел, взял клюшку из тех, что остались (она оказалась короче моей сантиметров на 15), и пошел на лед. Все было ужасно. Валентин Николаевич Гуреев, сменивший тогда Якушева, спускал на меня всех собак, не отставал ни на секунду во время занятия, да так, что у меня сомнений не оставалось: это первая и последняя тренировка. Пошел в раздевалку, понурив голову, а там Китаев. Думаю, распекать будет, что подвел его. Но Дмитрий Васильевич выдержал паузу, сказал: «Завтра в пять часов» – и ушел. А через пару тренировок я уже подписал контракт. Если бы не Китаев, неизвестно, как сложилась бы моя карьера.
С контрактом тоже весело получилось. Проспал его подписание. Представляете? Лег спать днем и проснулся за 20 минут до часа X. Денег на такси не было, пришлось бежать быстро. Бен Джонсон отдыхал, наверное, так быстро я несся. Все равно не успел вовремя, но мне повезло, тренеры задержались на собрании с руководством. Так и подмахнул договор, как сейчас помню – 10 рублей в месяц, на лимонад и шоколадки.

Тренеры

Худший тренер в моей карьере – Лави­олетт, наставник Carolina Hurricanes. Может, как специалист он и ничего, но как человек – ужасный, двуличный, лживый. А вот Пэт Куинн, мой первый наставник в NHL, – полная ему противоположность. Он тренер старой закалки, умел находить подход к любому хоккеисту. Все же разные, по-своему непростые, но Куинн знал, на кого прикрикнуть, а кого подбодрить. Да и хоккейных знаний у него вагон, многому меня научил.
В России мне многое дали Вячеслав Михайлович Анисин и Валерий Иванович Васильев. Дело не только в тренерах, но и в самом себе. Я вот впитывал все как губка и теперь делюсь всем с молодежью. Но вижу: кто-то хочет слушать, а кто-то нет.

Ум

Умение мыслить на поле или площадке очень важно для любого спортсмена. Для хоккейного защитника, пожалуй, оно просто необходимо. Здесь как в шахматах: надо просчитать действия нападающего на два хода вперед, понять, куда пойдет передача, и правильно откатиться. Да, тренеры дают установки, рисуют схемы, но видение площадки они тебе не передадут. Разница во времени принятия решения также может быть фатальной. Еще один нюанс – скорость адаптации в NHL после КХЛ и наоборот. Мне было очень тяжело привыкать, да и любой, даже самый выдающийся игрок сначала «плавает». Первые три-четыре месяца идет адаптация к скоростям и размерам площадки. За океаном все гораздо быстрее: на секунду задумался – и все: над тобой свет ламп, стоят врачи и спрашивают, как тебя зовут. Вратарям еще сложнее, изменение темпа игры в корне меняет стиль голкипера. Вспомните Набокова: как он играл в NHL и как – в СКА. Я сразу сказал, что на свой уровень он выйдет к декабрю, но в Питере этого не дождались.

Фиаско

Помимо провальной Олимпи­ады-2006 в моей карьере были и другие обидные поражения. Сразу вспоминается седьмая игра финала конференции-2004. Тогда моя Philadelphia дома уступила Tampa, причем все специалисты сходились во мнении, что именно в этой встрече определяется будущий обладатель Кубка Стэнли, ведь Calgary был объективно послабее. Очень неприятно. Аналогичная ситуация произошла и через три года. Опять финал конференции, и я опять, на этот раз в форме Detroit, проигрываю будущему обладателю трофея. Поражения на этой стадии всегда обидны до слез.

Х**

Во всех видах спорта есть мат, как ни посмотри. И в волейболе, и в теннисе – по губам в телетрансляциях очень легко читаю. И так везде, не только у нас. В Америке еще похлеще, у них там на площадке каждое второе слово на F. Рефери делают вид, что не слышат, хотя если их обматерить, то могут и не сдержаться.

Цель

Перед собой всегда надо ставить цель, чтобы знать, к чему стремишься. В свое время я делал все, чтобы попасть на Олимпиаду, это очень мотивировало. С годами цели меняются. В этом сезоне думаю о том, как довести «Витязь» до плей-офф. Задача не из легких, не решается в одиночку. Значит, все те молодые ребята, играющие в Чехове, должны показать свой максимум, а мы, ветераны, сделаем все, чтобы помочь им. Они прогрессируют от игры к игре, значит цель не так уж и нереальна.

Чехов

Город небольшой, но на каждую игру собирается куча народу, все с командной символикой, барабанами, поддерживают команду. Радуют их кричалки и песни, хоть большинство из них и нельзя процитировать для печати. Вообще очень спортивный город, на гандбол тоже многие ходят. Не жалею, что приехал сюда, в том числе и во время локаута. Многие тогда говорили: «Марков опустился, поехал в высшую лигу». Но это не так, меня звали и в суперлигу. Просто я хорошо знаком с руководителями клуба, плюс Саня Королюк играл здесь, и Алексей Жамнов тоже собрался в Чехов помогать клубу выйти в высший дивизион. К тому же в «Витязе» условия оказались сродни NHL: нас не держали на базе, давали много свободного времени. В итоге задачу мы выполнили, а я получил удовольствие от проведенного времени.

Шайбы

Забрасывать шайбы – не моя профильная обязанность, всегда хватало тех, кто делает это гораздо лучше. Защитник должен быть защитником. Но хорошо помню шайбу в ворота New Jersey в пятом матче четвертьфинала-2004. Она стала победной как в матче, так и во всей серии.
Дома есть небольшая коллекция шайб: первая заброшенная в AHL, первая в NHL за Toronto и первая за Detroit. Была еще самая известная – 10-тысячная шайба Philadelphia Flyers в истории. Только вроде бы ее забрали в клуб, а у меня осталась лишь клюшка.

Щедрость

Не был удивлен, когда узнал, что капитан «Локомотива» Ткаченко перечислял деньги на благотворительность. Это же не принято афишировать и тем более этим хвастать. Каждый сам для себя решает, как и кому помогать и в каком размере. Есть еще и командные мероприятия. В NHL часто проводились специальные матчи, аукционы, выручка от которых перечислялась в больницы. Порой мы лично приезжали в госпитали, к детям. Это хорошая инициатива.

Элвис

Как-то в Москве я купил себе стильный кожаный пиджак и приехал в нем в Торонто, на тренинг-кемп. Зашел в раздевалку в джинсах, темных очках и с поднятым воротником. За Maple Leafs тогда играл Дарри Кинг, юморной парень. За такой наряд он меня сразу Элвисом окрестил. Так и прилипло.

Юность

С друзьями из спартаковской школы почти не вижусь, к сожалению. Из нашего года целых семь человек попали в команду мастеров, мы были дружны, но теперь у всех семьи, дети, свободного времени нет. Каждому же хочется побыть дома после выездов, отдохнуть. Если случайно встречаемся, постоянно возникает мысль собраться, посидеть, поговорить. Пока не вышло, но к концу сезона постараемся исправиться. А вот нехоккейных друзей детства не осталось: кто умер, кто просто потерялся.

Я

Не люблю себя оценивать, да и не привык, ведь всегда находился кто-то, кто делал это за меня: тренеры или старшие товарищи. Как вижу себя со стороны? Я – не поддающийся дрессировке лев. А если серьезно – просто нормальный парень.

Партнеры журнала: